Книга Средневековый детектив, страница 124 – Владимир Романовский

— Деньги, – сказал он.

Импресарио замялся.

— Деньги, – повторил Гостемил.

Импресарио полез в кошель и отсчитал в подставленную пригоршню Гостемила пятнадцать гривен, вздыхая. Кувалда тяжело поднимался в это время на ноги.

— Нечестно, – сказал импресарио.

— Я не нарушил ни одного правила, – возразил Гостемил и, пригоршней вперед, пошел к заграждению.

— Подставляй шапку, – велел он Диру.

— Нет, это твои деньги, ты…

— Урод! Шапку подставляй!

Ссыпав в шапку гривны, Гостемил перелез заграждение под восхищенные крики зрителей.

— Как ты его, однако! – сказал Дир.

— Он дурак. И нужно было именно этим воспользоваться с самого начала. Ты не воспользовался, – зло сказал Гостемил, потирая ушибленную руку. – Знаешь почему?

— Почему?

— Потому что ты тоже дурак. Смотри, у меня рука теперь распухнет! Уже в пальцах никакой чувствительности нет!

— Пройдет. Неделя, другая – пройдет.

— Как мне теперь с такой рукой перед популяцией ходить? – возмущенно вопросил Гостемил. – Будто я уличный драчун какой, вроде тебя, будто у меня занятий нет поважнее и поэлегантнее. Скотина ты, Дир. И рука теперь болит. Пойду домой, подержу ее в холодной воде. Вечером я буду в Талом Кроге, приходите вместе с Хелье.

— Пойдем со мной.

— Нет. Ты ведь в рыбацком домике живешь?

— Да.

— Ужасная гадость. Пол грязный, один ховлебенк на всех…

— Не один, два…

— … потолок низкий, рыбой воняет, фу.

— У нас теперь корова есть, – сообщил Дир, рекламируя жилище.

— Медведя еще заведите. И двух ужей.

Рассерженный Гостемил, пожав плечами и поправив сленгкаппу, пошел к выходу из торга. Дир, проводив его взглядом, направился к Готскому Двору – покупать заказанную Хелье одежду. Нужно еще еды купить, вспомнил он.

Из дому Ингегерд больше не выходила, разве что на прогулку в саду с Ярославом. Все решили, что опасность миновала и княгине лучше. Ярослав изнывал от непрерывных всплесков страсти, но держал себя в руках в присутствии жены. Супруги как и прежде обменивались диковатыми шутками, хихикали, ходили в обнимку, не обращая ни на кого внимания – когда были вместе.

— Знаешь, что? – спросил князь как-то утром, в опочивальне. – Давай бросим все это и уедем.

— Куда же мы уедем? – удивилась Ингегерд. – Разве что в Ладогу, но там погода всегда плохая.

— Вообще уедем. Я откажусь от власти, пусть правит Житник, раз ему так хочется. Уедем сначала к твоему отцу, а потом куда-нибудь … не знаю … в Рим. Там всегда тепло.

— Что же мы будем делать в Риме?

— Как что? Жить, детей растить, гулять под … как их … – он растопырил пальцы и помахал ладонью чуть выше лба, подняв глаза … – пиниями. А?

— Как-то глупо, – возразила Ингегерд. – Это раньше надо было думать. А теперь у меня вон какое пузо. И наследник будет. Чего ж наследника лишать того, что ему … как оно? … подготовлено?

— Обозначено.

Оба засмеялись.

— Я серьезно, – сказал Ярослав.

— И я тоже. Нет уж, давай останемся.

— Да тяжело же. Каждый день какая-нибудь гадость случается, конца края не углядеть.

— А в Риме будет лучше?

— В Риме мы не будем связаны обязательствами.

— Не думаю, что это понравится моему отцу, – заметила Ингегерд.

— Он очень разборчив.

— Да, ты заметил?

— Ага. Но дело, конечно же, не в том, что ему нравится, а что нет, а в том, что…