Книга Средневековый детектив, страница 117 – Владимир Романовский

— Дир, а подойди-ка сюда. В угол. Есть разговор.

— Может, позавтракаем сперва?

— Иди сюда!

Дир с сожалением встал и пошел с Хелье в угол.

— Ну?

— Ты что, совсем охвоился на службе у Святополка? Он же зодчий.

— Кто?

— Ротко.

— Зодчий?

— Да.

— Ну и что, что он зодчий. Холопов надо…

— Он не холоп. И никогда холопом не был.

— Укуп.

— И в укупы не продавал себя.

— Ну так я его себе укуплю. Если Годрик не вернется.

— Листья шуршащие! Он зодчий, понимаешь ты, пень ростовский?

— Да какая разница – зодчий, стяжный, кормовой…

— Зодчий – это ремесло такое.

— Да?

— Да.

— Что же это за ремесло? – с сомнением спросил Дир.

— А такое ремесло, когда дома строят.

— А, – понял Дир. – Плотник, значит. Ну и что? Бывает, плотники продаются, когда им работы нет.

— Не плотник. Зодчий.

— Ты заладил – зодчий, зодчий.

— Ну вот, скажи – как называется человек, командующий сотней воинов?

— По-разному.

— В Киеве. Как он называется в Киеве?

— Сотенный.

— А если тысячей воинов?

— Тысяцник.

— А человек, командующий тысяцниками?

— Военачальник.

— Правильно. Так вот зодчий – он военачальник всех плотников, столяров, клепальщиков, и смолильщиков. Он планирует, как будет выглядеть дом, когда его закончат строить.

— Ну уж нет, – сказал Дир.

— Что – нет?

— Чего планировать-то? В сражении – да, нужно планировать, без этого никуда. Без планирования потери больше. Ненамного, но больше. А дом-то чего? Ставь себе стены, вешай крышу.

— А если большой дом?

— Больше стены, и больше крышу.

— А если в доме два уровня?

— Ставь второй на первый.

— А фундамент?

— Ну, копай, заливай известью. Подвал еще бывает – тоже копай. Чего планировать?

— А если каменный дом?

— Камень на камень, те же стены.

— А башню? А церковь?

— Что-то ты, Хелье, не то говоришь.

— А вот мост тут строят. Видел мост?

— Видел. И что?

— Нужен зодчий.

— Зачем?

Хелье вздохнул.

— Просто поверь мне на слово, Дир. Ротко из таких ремесленников, которые не продаются, не покупаются, и не одалживаются. Он давеча с князем говорил.

— Это по ошибке. Он мне рассказывал.

— Никакой ошибки. Он – равный нам.

— Ну уж это ты брось. Простолюдин какой-то, подумаешь…

— Достаточно равный, чтобы сидеть с нами за одним столом.

— Да?

— Ученый человек.

— Ученый?

— Вот именно. Ученый.

Дир почесал в затылке.

— Так, стало быть, я не могу его взять себе в услужение? У него денег нет совсем, он говорил.

— У тебя тоже нет, однако же ты не идешь в услужение.

— Я служу князю.

— В качестве холопа?

— Но ведь я из хорошего рода.

— Вот и не позорь свой род. Не стыдно тебе? Зодчего унизил.

— Но ведь … все-таки … так он может, стало быть, сидеть с нами за столом?

— Я очень уважаю зодчих, Дир. И почту за честь, если Ротко с нами сядет.

— Но люди из хорошего рода…

— Дир, я тоже не из последнего рода. И даже кузен шведского конунга.

— Да, это верно.

— Все. Давай есть.

Дир вернулся к столу и, мрачно глянув на Ротко, сказал, —

— Ну, эта … вроде бы ты можешь сесть. С нами. Только не очень панибратствуй. Зодчий ты там или еще какой – это еще не очень известно. А вот панибратствования я не люблю. Кстати, Хелье тоже не очень любит, он просто любит говорить неожиданности всякие. – Он повернулся к Хелье, уже успевшему набить себе полный рот еды. – А вот Гостемил, не в обиду ему буде сказано, со всеми как с равными говорит.