Книга Средневековый детектив, страница 110 – Владимир Романовский

— Приходил кто за Детиным вчера? Я хотел подождать, но уснул.

— Да, болярин.

— И что же?

— Отвели Детина кой-куда, помыли, подкормили, а потом был разговор. После разговора Детина опять опустили в яму.

— А тот, что с ним говорил? Да ну же!

— Как ты и велел, шли за ним на расстоянии, а в нужный момент приблизились.

— И что же?

— Их было двое. Пропуск на двоих был выписан.

— Да, я знаю. И что же?

— Ничего.

— То есть как?

— Как ты велел, стали их слегка теснить к двери, чтобы поговорить с ними без свидетелей. То есть, это так ратники подумали, что они будут теснить. На самом деле получилось все наоборот. Не тот, что говорил с Детиным, но второй, спутник его, стал теснить ратников. И они испугались, что он с ними поговорит без свидетелей, и ушли.

— Он что, этот второй – страшен так?

— Могуч. Ничего не скажешь. Один ратник замешкался, когда его теснили, вовремя не отступил на шаг, так опомнился только, уже вися пузом на ветке дуба. Знаешь, дуб такой там, недалеко от бани.

— И что же было дальше?

— Оба ушли себе. Сказал тот, который теснил, что вернутся сегодня вечером, и чтобы ни-ни.

— Так и сказал?

— Так и сказал. Ни-ни.

— Ну и леший с ними. Хотелось бы поговорить, конечно. Ну, улучу момент. Сам туда приду. Пусть он меня самого попробует потеснить. Как продвигается дело с остатками Косой Сотни?

— Восемь человек удалось приручить. Живут в разных местах, но все здесь, в округе.

— Только восемь? Сколько всего человек было в Сотне?

— Сто сорок, или около того.

— Скольких схватили и казнили?

— Человек пятьдесят.

— А отпустили не казня?

— Человек двадцать.

— Восемьдесят человек – как в воду?

— Похоже на то.

— И в Киеве их нет?

— Нет. В Киеве их всех знают в лицо.

— Может, они к Свистуну примкнули?

— Вряд ли.

— Подались к Базилю? Нанялись к Хайнриху?

— Базиль бы их не принял по союзным соображениям. А Хайнрих далеко слишком.

— Где же они?

— Не знаю.

Житник почесал в затылке.

— Кто это там на крыльце сидит? Верзила? А, Горясер?

— Дожидается, когда ты проснешься. Говорит, поручение у него к тебе есть.

— Это не тот, что вчера теснил?…

— Нет. Тот чуток меньше ростом, судя по откликам, и постарше.

— Что за поручение?

— Не знаю, Житник. Я пытался выспрашивать, но он молчит. По-моему, туповат он.

Житник еще раз выглянул в окно.

— Эй, парень! – сказал он. – Заходи!

— Мне выйти? – спросил Горясер.

— Да, пожалуй. Вот что, проведи его туда, – Житник кивнул, указывая направление.

— В опочивальню?

— Да какая опочивальня! … Халупа. Проводи не сразу, пусть сперва здесь подождет. Поскучает пусть.

Житник прошел в опочивальню. Уличная девка фальшиво-приветливо посмотрела на него. Очевидно, она хотела есть и ждала, что после исполнения обязанностей ее накормят. Житник прошел к сундуку, открыл крышку, достал две золотые монеты, и кинул ей на ложе.

— Все, одевайся и иди.

— А чего так, чего? – спросила она, обидясь.

— Иди, тебе говорят.

Насупясь, девка слезла с ложа – тощая, жалкая какая-то, натянула рубаху, подпоясалась, сверху поневу, еще раз подпоясалась, поискала повойник, надела, и, босая, надувшись, пошла к двери. В этот момент дверь распахнулась. Ровным шагом, левая рука на поммеле, в комнату вошел верзила с простоватым лицом, едва не задев головой притолоку. Вид у верзилы был насупленный, явно не выспавшийся. Горясер пытался его задержать, но парень отмахнулся, а Житник сделал знак, и Горясер ретировался. Девка прошла мимо верзилы, и он проводил ее подозрительным взглядом.