Книга Детектив на Новый год, страница 44 – Татьяна Устинова, Елена Логунова, Елена Дорош, и др.

— Странно, — проговорил Дюрок. — Всю жизнь люди гонятся за тем, чего у них нет, и не замечают того, что уже принадлежит им.

Ленуар вспомнил маленькую Жанин. В день похорон она так и не надела на свою куклу новое платье. Вместо него девочка выбрала старое — то самое, которое когда-то сшила Летиция.

За окном мелькнули последние огни города.

— Да, — сказал Ленуар. — В этом доме почти все ошиблись.

— Даже ты?

— Особенно я.

Поезд набирал скорость.

В городском театре кукол Еловска пахло краской, пылью и мандаринами. По коридорам сновали люди в костюмах, кто-то повторял свои реплики перед прогоном грядущего премьерного спектакля, перекрикивая общий гомон голосов. Через два дня начинался новогодний сезон, и театр, словно улей, наполнился жизнью, шумом, суетой и предвкушением праздника, который они подарят зрителям.

В стеклянной витрине у входа обычно стояла кукла-прима — Снегурочка. Старинная, красивая, созданная руками самого основателя театра. Снежно-голубой сарафан, крошечные валенки и серьезные льдинки-глаза притягивали взгляды. Она была оберегом и символом удачи для всего театра. Уже много лет Снегурочка встречала Новый год в витрине. Но этот сезон был особенным — юбилейным. И прима должна была снова выйти на сцену, чтобы подарить зрителям волшебство, предчувствие чуда, какое всегда возникает в преддверии этого праздника.

Входящие в театр работники приветствовали «приму» легким поклоном, но этим утром все пошло не так. Из-за суеты и наваленных всюду украшений никто не обратил внимания на витрину, которая к тому же была наполовину закрыта отрезом ткани для будущего фона. И вот когда помощник режессера Леша подошел к витрине с ключами и откинул ткань, его крик раздался на все фойе:

— Пусто! ПУСТО!

Валерия Петровна, которая уже без малого двадцать пять лет руководила этим театром, схватилась за сердце, глядя на Лешу с другого конца коридора.

— Как пусто?! Леша! Где Снегурочка?! — Она, придерживаясь за драпированные стены, направилась к нему.

— Я… не знаю! Я видел ее несколько минут назад, а теперь она исчезла. Это какая-то мистика, — затараторил Леша.

Витрина была распахнута. Никакого взлома. И никакой куклы.

В театре началась паника. Кто-то выронил чашку с чаем, уборщица поскользнулась на дольке лимона и, падая, выбила из-под ног охранника табурет. Пытаясь удержаться, тот сорвал только что натянутую вдоль стены мишуру. Актеры стали толкаться в дверном проеме, чтобы собственными глазами убедиться в пропаже.

Посреди всего этого хаоса Валерия Петровна подняла табурет, села прямо напротив пустой витрины и схватилась за голову:

— Конец… Это конец…

Характер у Валерии Петровны был непростой, оттого все замерли в ожидании, не решаясь озвучить ни своих чувств, ни предположений. Никто не знал, от чего может зажечься фитиль и раздаться взрыв.

Даша, стажерка, которую взяли на подработку младшим администратором перед праздниками, а по совместительству племянница Валерии Петровны, наблюдала за происходящим спокойно, будто это все было частью спектакля, ведь она еще не понимала, какой ценностью была кукла для всего театра.

Даше было семнадцать, она училась на юриста, но мечтала стать частным детективом, потому что выросла на передачах «Следствие вели…» и «Криминальная Россия». Поэтому, когда директор в отчаянии прошептала: «Что же мне делать…», Даша подошла ближе и взяла ее за руку.