Книга Герой, страница 126 – Данияр Сугралинов

— Так и бегите! Я вас не держу, – обижается мама. – А только пока не съедите все, никуда не пойдете!

— Уважь мать, сын, – подключается отец.

Маленькие родительские хитрости. Они не хотят отпускать меня, затягивая время пусть даже в таком родительско-командном ключе, а я, вернее мы с Генкой, просто наслаждаемся этим теплом, прежде чем с головой окунуться в крайне рисковое и авантюрное предприятие. Потому что то, что я задумал, при неудачном исходе подставляет меня как бы даже не злее, чем Генку.

Прощаясь, мы обнимаемся, а я обещаю себе, что уже в эти выходные нагряну к родителям вместе с сестрой. Мама, словно что-то предчувствуя, долго не отпускает от себя. Я глажу ее по спине, по собранным седым волосам, потом мягко отстраняюсь:

— Все, мам. На днях приеду с Кирой. Пока! Пап, счастливо! – жму отцу руку.

— Спасибо, дядя Олег! Спасибо, тетя Лида! Все было очень вкусно! Особенно драники! До свидания! – прощается с моими родителями Генка, и мы уходим.

Уже почти десять, и времени все меньше. Мы спешим. Друг идет молча, погруженный в свои мысли, а я все еще под впечатлением от общения с родителями. Поэтому я не сразу понимаю, чего от меня хочет Генка. Мы стоим возле металлической задней двери какой-то забегаловки.

— Фил, две штуки надо! – он теребит меня за плечо.

— А, сейчас, – я тянусь за бумажником и достаю деньги.

Зажав их в руке, Генка жмет на звонок:

— Дзынь… дзынь… дзынь-дзынь-дзынь! – раздается за дверью, не иначе какой-то кодовый сигнал.

В створке открывается окошко, в нем появляется чья-то суровая физиономия.

— Добрый вечер. Мы – играть, – поясняет Гена, протягивая в окошко деньги, и те сразу исчезают.

Дверь отворяется, Генка уверенно проходит мимо крупного мужика в фартуке, могу ошибаться, но скорее всего корейца. Тот выглядывает за дверь, осматривается и снова запирает ее на замок, говорит что-то не по-русски в рацию и идет направо.

— За мной, – командует мужик.

Мы идем по длинному едва освещенному коридору, проходим пышущую жаром кухню со снующими поварами, снова по коридору, на этот раз короткому, мимо входа в зал с посетителями ресторана и упираемся в новую металлическую дверь. Кореец оставляет нас перед ней, и та открывается.

Зайдя, я вижу наполовину заполненный большой игровой стол на десять человек и девушку-кореянку, как я понимаю, крупье. Встречающий нас блеклый седой мужчина жестом показывает наши места за столом. Мы с Геной садимся, и крупье выдает фишки.

— Нет-нет, все – ему, – кивает в мою сторону Генка. – Я в группе поддержки.

Девушка равнодушно кивает и сдвигает все фишки ко мне.

— Может, мне все-таки тоже? Так шансов будет больше!

— Еще одно слово, Ген, и пойдешь на улицу меня ждать, понял? – отвечать мне приходится жестко, иначе его не проймет. – Просто подумай, как ты Ленке скажешь, что квартиру проиграл?

Он приходит в себя и кивает. Я понимаю, как ему тяжело преодолеть соблазн, но Гене просто необходимо это испытание. Иначе бы я его с собой не брал. Это как с бросившим пить алкоголиком – главное, пройти проверку вечеринкой.

Мы играем в безлимитный «Техасский Холдем». Это значит, что ставки ничем не ограничены, а если проиграешь все фишки, можно купить еще. Мне это на руку.

За столом собралась разношерстная компания: два пожилых корейца, молодая девушка-кореянка и три игрока в разной стадии лудомании – толстый, уверенный в себе чиновник, нервный неопределенного возраста тип в черной водолазке и хмурый эмоциональный кавказец лет тридцати.