Книга Испытание, страница 78 – Данияр Сугралинов

— Настя! – немного взбодрившись, я по привычке зову девушку земным именем. – Ты же могла передать эти восемь имен как угодно, обязательно было ехать именно ко мне домой?

— В прошлый раз я посадила резервы духа в ноль, чтобы организовать в твоем доме сферу безмолвия. Поверь, это не так просто, и каждый раз откат снижает мои способности на несколько суток.

— Сферу безмолвия? О чем ты? – из контекста примерно понятно, о чем, но лучше прояснить.

— Именно здесь, где мы с тобой сидим, – пространство, защищенное сферой, – она обводит вокруг нас руками, очерчивая примерные границы сферы. – Отсюда в инфополе не поступает никаких сигналов, и мы можем спокойно общаться, не привлекая внимания созерцателей. Узнай они о наших с Ником попытках вмешательства в ход Испытания, последствия будут необратимыми. Вплоть до полной дисквалификации рас.

— Так, дай-ка подумать… А созерцатели – это кто-то типа Хфора?

— Это высший арбитраж. Судьи Испытания. Они только из Старших рас, и именно они, оценивая действия испытуемых, решают, чем награждать или как наказать участников.

— А как выглядит само Испытание? Что они там делают?

Из терпеливого объяснения Илинди мне представляется картина всей той задницы Галактики, куда я – моя копия – угодил.

Некая заброшенная планетка Пибеллау в сегменте Киль-Стрельца, преобразованная Старшими как раз для Испытаний. Два солнца – большое и маленькое, причем маленькое – искусственное, установленное одной из вымерших цивилизаций планеты. Естественных спутников нет, ночной свет обеспечивается мириадами звезд. Небо днем фиолетовое с переходом в грязно-коричневый. Растительность там похожа на земную, но только похожа. Существуют хищные плотоядные виды флоры. Фауна очень агрессивна, выведена искусственно, так как растительноядных видов нет. Ночью дневные виды куда-то исчезают, и появляются огромные монстры, укрыться от которых можно только в убежище.

Все поле Испытания разбито на шестиугольники, так называемые гексагоны, каждая сторона которых приблизительно равна нашим трем километрам. «Родной» гексагон каждого испытуемого обязательно окружен шестью нейтральными. Каждый шестиугольник окружает непроходимая для животных пелена энергетического поля. Доступ в каждый следующий гексагон возможен только при условии захвата текущего нейтрального. Если же текущий, тот, на котором находится испытуемый, захвачен другим игроком, возможность пересечь границу существует. Всё поле Испытания окружает непроницаемая пелена, сквозь которую никак не проникнуть никому из испытуемых.

Каждый испытуемый имеет три жизни. Погибнув от рук агрессивной фауны, испытуемый возрождается в «родном». Погибнув от рук другого испытуемого, погибший теряет все вещи и ресурсы, бывшие при нем, а также все свои гексагоны, которые переходят в собственность убившего его. При этом испытуемый возрождается в любом ближайшем, но не обязательно, нейтральном гексагоне. Если все зоны захвачены, возрождение происходит на границе любого гексагона поля Испытания, выбранного случайным образом.

Сутки на Пибеллау длиннее наших, но в них всего тринадцать часов – хотя, это условно и идет от времяисчисления ваалфоров. Но самое странное, что время на Пибеллау бежит быстрее, чем на Земле. И если у меня здесь прошли всего сутки, то там уже не одни.