Книга Level Up. Нокаут, страница 160 – Данияр Сугралинов, Максим Лагно

Тем не менее происходил некий отсев. Образовалось несколько групп наиболее сильных и эффективных бойцов, в одну из которых вошёл и Хаген. Причём в качестве явного лидера. Это была первая в его жизни группа, где он оказался на переднем плане, а не за спинами более успешных людей.

Борьба за свободу начала происходить между этими группами. Против Хагена больше не выставлялись слабаки третьего уровня, которые чуть ли не мочились в штаны при виде него. Теперь драки происходили между примерно равными друг другу соперниками.

Чем дальше шёл турнир, тем яснее и строже становилась турнирная таблица. Скоро Хаген увидел своё имя в списке тех, кто претендует на главный приз – выход на волю. Только вот его главный конкурент Удав к воле совсем не стремился.

Раздражало и то, что Палермо, будто нарочно, проводил бои Удава, устраняя из цеха Хагена. Хитрый директор понимал, что Хаген, как почти профессиональный боец, может многое почерпнуть, зная о технике боя противника.

Хаген пытался расспрашивать других бойцов, но они ничего не могли рассказать, только хрипели и сипели что-то невнятное:

— Ну… эта… сломал он меня.

— Бро, я чуть не сдох там.

Или:

— Этот Удав – зверюга. Чудовище!

— Знал бы, что там будет этот монстр – не попёрся бы на грёбаный деревянный ринг!

Выяснилось только то, что его кличка происходила от любви к удушающим приёмам. Хоть какой-то намёк на то, чего ожидать от финального боя с этим своеобразным боссом уровня, охраняющим выход из тюремного данжа.

* * *

Но нельзя сказать, что все эти дни существования Хагена были заполнены мебельной фурнитурой и драками. Тюремный образ жизни с его жёсткой дисциплиной и регламентом наложил отпечаток на Майка Бьорнстада Хагена. Майк стал собранным. Намного собраннее, чем на свободе.

Ритм, в котором он стал жить, сам помогал распределить время и расставить приоритеты. Если на воле, бывало, Хаген метался, теряя фокусировку и не зная, за что хвататься: изучить удар ногой или головой? Найти работу или выполнить ещё что-то из десятка задач? В тюрьме выбирать не приходилось: после пяти вечера наступало «свободное время», которое заключённые посвящали чему угодно.

Хаген – тренировкам и самообразованию.

Чтение открыло ему не только мир военной науки, но и вообще мир. Хаген со стыдом вспоминал, что когда-то был восхищён случайно пролистанной проповедью святого Айэна. Теперь-то он понял, что мошенник не только обманывал своих последователей, но и воровал идеи и мысли тех, кто о нём вообще ничего не знал.

Сколько бы Хаген ни избегал разговоров о политике, но чтение материалов по военному делу столкнуло его с политикой лицом к лицу. Более того, он понял, что любая война – это всего лишь финальный раунд в политическом турнире. После войны проигравшая сторона часто обнуляла свои достижения, а победитель получал бонусы, прокачивая свою армию ещё сильнее.

Становилось даже немного не по себе от понимания, что наука того, как наиболее эффективно убивать массу людей с помощью другой массы людей и военной техники была развита человечеством гораздо лучше, чем любая другая.

Было не по себе уже от того, что это вообще наука. Что этому можно научиться теоретически, а потом воплощать практически.

Поначалу было не по себе.

А потом Хаген всё понял. Как говорил Деметериус, у войны много синонимов: противостояние, драка, битва, столкновение, схватка. Но победы нельзя достичь никогда. У войны, как явления, нет конца. За каждой выигранной битвой идёт другая. Как и за каждой проигранной.