Онлайн книга «Level Up. Нокаут»
|
— Нет, недалеко. — Но всё равно, ты же знаешь, что я… — Да, ты не любишь скопления людей. Хаген поник, а Эйприл постаралась смягчить его уныние: — Прошу тебя, не рассчитывай на что-то большее от меня. Цени то, что есть. — Мне нравится, что ты сказала «есть», а не «было». — Вот и хорошо. – Эйприл задумалась, поправила прядь волос, упавшую на лоб. – У меня брат сидел шесть месяцев за какую-то махинацию с налогами. Знаешь, о чём он пожалел больше всего? О том, что не взял с собой фотографии родных и близких. Поэтому, Майки-бой, не забудь о том, что в тюрьме бумажные фото, бумажные книги и журналы имеют большую ценность, чем на воле. Эйприл пожала ему руку через решётку и исчезла. Вместо неё появился Веймин. Он изумлённо повторял: — Ну, ты даёшь, вот я не ожидал. Так и знал, что это ты отделал этого Горецки. Полагая, что отвлечёт Хагена от мрачных мыслей, Веймин кратко рассказал, что ему всё нравится в работе на Чака, что у него в подчинении сразу трое бойцов. Что та тёлка, у которой ревнивый муж, всё-таки устроилась стриптизёршей, а супружник каждый вечер торчит на её выступлениях, высматривая тех, кто следит особенно внимательно. Приходится за ним приглядывать, чтобы не цеплялся к посетителям. Заведение «Снова у Чака» приобрело известность, даже подняли цены на алкоголь сразу в два раза, но и это не отпугнуло посетителей. Веймина сменил Гонсало. Он сочувствовал: — Бро, вот же как бывает в жизни… Никогда бы не предположил, что ты окажешься по ту сторону решётки. Чёрт, даже я смог избежать этого, хотя меня могли бы закрыть лет на тридцать. Но ничего, ты держись, я попробую что-нибудь придумать. Не забывай, мои братья до сих пор там, а моё слово пока что имеет вес. * * * Вот и всё. Выхода нет. В схватке с правоохранительной системой нет надежды на то, что Хагена вынесут с ринга. Нет, его выведут. Позже: то ли секунду, то ли сутки спустя, – под охраной полусонного копа с дробовиком его провели до автобуса и усадили на место. На ногах бренчали кандалы, руки тоже были скреплены железом, а тело облегал оранжевый комбинезон. Наконец-то одежда по размеру… Второй охранник наклонился и прикрепил кандалы к ножке сиденья. Так поступали с преступниками, у которых в деле указано «повышенная агрессивность». Грегори Горецки очень постарался отомстить, устроив всё так, чтобы Хагену было наименее комфортно отбывать срок. Какой глупый и бессмысленный сон! Хаген опустил глаза, чтобы удостовериться: оранжевый комбинезон всё так же на нём. Это не сон. Он действительно трясся в автобусе, стекло которого было покрыто мелкой металлической сеткой, поверх которой шли толстые прутья решётки. На сиденье впереди сидел какой-то лысый парень. Вся его шея до самого подбородка была покрыта узорами татуировки. Он постоянно перекрикивался на испанском с другим лысым, который оккупировал заднее сиденье. Хаген не знал испанского, но понимал, что обоим парням отчего-то весело. «Как они могут веселиться? – подумал он. – Ведь мы едем не на экскурсию. Мы, вашу мать, едем в тюрьму!» А весёлые парни продолжали перебрасываться шутливой руганью и ржали друг над другом: — Cabron![2] — Besa mi culo, puto![3] Если бы не тюремный антураж и татуировки прямо на лицах некоторых пассажиров, можно было представить, что Хаген едет в школьном автобусе. Не хватало только, чтобы кто-то бросил в него огрызок или выпотрошил рюкзак. Тогда Хагену приходилось ползать по полу, подбирая свои вещи, падая от каждого рывка автобуса. Когда-то это ужасно веселило его одноклассников… А ведь для того, чтобы прекратить унижения, достаточно было разбить пару носов, хулиганы перенесли бы свои нападки на кого-то другого. |