Книга Вида своего защитник, страница 56 – Данияр Сугралинов

Некоторое время я провел в пошаговом режиме, чтобы прийти в себя после горячки боя, осознать содеянное и понять, что делать дальше. Убедился, что Агони дала мне передышку — врагов рядом не наблюдалось.

В логах мигнула строчка уведомления:

Внимание, хомо Картер Райли!

Совершено деяние, влияющее на показатель опыта и боевой рейтинг.

И все. Ага, понятно. Это не видеоигра, Разум далеко, и выводить цифры некому. Что ж, потерпим, главное — вообще выбраться с этой адской планеты…

Минутку… А, нет, показалось. Система, засевшая в моей голове, что-то там просчитала и выдала:

Победа!

Уничтожен агрессивный объект «Гипертреножник», классифицированный как угроза.

Расчетный уровень объекта: 11-й.

Боевой рейтинг: +500.

Очки опыта: +480 000.

Очки опыта питомца (гкхом’миакк’тигурр Тигр): +50.

Повышение в звании: сержант!

+2 % к боевому рейтингу.

+2 к защите.

+2 к атаке.

Повышение в звании я отметил, отдав честь и пытаясь не расхохотаться в истерике, чтобы не привлечь внимание других тварей. Самый настоящий голозадый сержант, галактический герой — штаны с дырой. Хуже — вообще без штанов.

Сплюнул от досады и попал в труп гипертреножника. Слюна, коснувшись его, зашипела, как кусок масла на раскаленной сковороде. А дальше плевок напомнил о старом фильме — он начал разъедать туловище твари, да не в одной точке, а степным пожаром разбегаясь во все стороны и выжигая огромный кусок плоти. Так-так… Это что, получается, моя слюна для местных — как агрессивная кислота?

Информацию стоило намотать на ус. Я заозирался, выискивая еще каких-нибудь тварей, чтобы опробовать на них свое новое оружие, освоенное еще в годовалом возрасте, но местной живности повезло — я никого не нашел.

Тогда я направился к Лексе, чтобы проверить ее, и по пути перечитал логи. Не поняв, за какие заслуги хомяк тоже получил опыт, еще и в таком количестве, я огляделся. Клетка была расколота и пуста! Он же не выживет в этой атмосфере!

Хомяк нашелся там, где я начинал бой. Прибитый к земле радужной конечностью гипертреножника, он истекал кровью и еще трепыхался. Все на этой планете — от воздуха и испарений до сильного излучения местного солнца, не говоря уже о смертельной ране и токсичной слизи гипертреножника — должно было его убить, но он продолжил жить и бороться за жизнь.

Я склонился над ним, присел, едва сдерживая слезы. Дотронулся до его мягкого пушистого тельца, аккуратно стянул его с обрубка щупальца. Он дернулся, забился в конвульсиях. Его шерсть облезала вместе с кожей, глаза кровоточили, носик покрылся черной коркой, усики поникли, заляпанные темной слизью.

В полном отчаянии и не зная, что делать, сначала я снова ощутил прикосновение липкого и острого, словно меня прощупывало что-то нематериальное, но в этот раз ощущение длилось меньше мгновения, а после этого я услышал сзади слабый скрежет:

— Ар-р-т-р-р-р…

Оглянувшись, я с изумлением увидел шевельнувшегося Убаму, который за сегодня дважды на моей памяти умер — вернее, мой интерфейс отображал его как мертвого рехегуа, но, судя по всему, у рехегуа, как у кошек, несколько жизней.

Он поманил меня последней уцелевшей конечностью — очень человеческий жест. Смутившись, я отложил оторванную мной «руку», и, баюкая безжизненное тельце Тигра, подошел к охотнику.