Книга Вида своего защитник, страница 28 – Данияр Сугралинов

— Почему? — с детской непосредственностью спросила Крисси. — И что это такое?

— Ответ на первый вопрос: генетический дефект, — признался он, и было непонятно, то ли это такой рехегуанский юмор, то ли смущение для этой цивилизации и есть дефект. — Ответ на второй вопрос: источник питания неорганических тканей. Просьба-требование: не создавайте помех, хомо. Пожелание: отойдите от собственности мастера Туканга Джуалана и займитесь собственными делами.

Чтобы не смущать охранника, мы с Крисси выполнили его просьбу-требование-пожелание и занялись изучением рапторианского квартала.

Сложно описать настолько чужеродную архитектуру, ведь многое из увиденного мне даже сравнить не с чем. Флаер, на котором мы прилетели и где стояли, ожидая Беверли, помогал нам не замочить ноги в исходящем испарениями болоте — в нем частично утопал весь рапторианский квартал. Постройки напоминали кувшинки чудовищных размеров, наложенные друг на друга, их окружали грибообразные строения, корни которых врезались в соседние здания. Несмотря на такие причудливые формы, было понятно, что все строения рукотворные, ведь в их ансамбле наблюдалась симметрия и чувствовался замысел неведомого инопланетного архитектора.

Дом, в котором жил и работал мастер преумножения Туканг Джуалан, выделялся как размерами, так и декорациями. У меня чуть не отвалилась челюсть, когда я понял, что стекляшки, которыми украшен дом-диск ростовщика, не что иное, как настоящие сапфиры, изумруды и бриллианты.

Минут через десять вышла Беверли, причем веселая и довольная. Какой бы она ни была прекрасной актрисой, вряд ли можно так разыграть облегчение и радость. Ее глаза сияли, даже едва заметные морщинки разгладились.

Я вопрошающе кивнул, и она улыбнулась еще шире:

— Все нормально, Картер, все хорошо!

Беверли рассказала, что Туканг Джуалан принял от нее шесть монет в счет основного долга и пообещал некоторое время ее не беспокоить, дав возможность собрать оставшуюся сумму.

И только после этого с чувством выполненного долга мы полетели праздновать. Нам с Крисси хотелось отметить победу в ирландском пабе «Золото лепрекона», но Беверли нас переубедила.

— Лучше в «Буйную флягу», это универсальная таверна, созданная землянином, — предложила она. — Если вам там не понравится, угощение за мой счет.

— Ты и так нас должна угостить, — возразила Крисси. — Но я согласна.

Я особо не спорил, потому что к тому моменту был готов съесть что угодно и где угодно. Окончательным доводом в пользу «Буйной фляги» стало то, что владелец этого заведения половину всех доходов отчислял в помощь землянам, попавшим в трудную ситуацию на станции.

Меньше чем через четверть часа мы влетели в человеческий квартал и вскоре приземлились у дверей «Буйной фляги». Таверна была двухэтажной и причудливым образом сочетала дух средневековой земной харчевни и космическую технологичность.

На первом этаже в центре стояла круглая барная стойка, за которой многорукий дроид-бармен одновременно обслуживал полтора десятка гостей. По периметру располагались столики-трансформеры, способные подстраиваться под тела представителей разных рас. Второй этаж, по словам Беверли, предназначался для приватных встреч и отдыха.

Пока летели, Беверли рассказала о заведении. По ее словам, его открыл какой-то землянин, имени которого никто не знал, потому что он больше на Сидусе не появлялся, поручив управление бизнесом искусственному интеллекту.