Книга Вида своего спаситель, страница 7 – Данияр Сугралинов

«Большой друг, опасность?» — обрадовался спиннер.

«Да угомонись ты уже ради Спящих!» — подумал я, и он снова затих, только посмотрел укоризненно глазами Тигра.

«Почему? — поинтересовался спиннер и ответил сам себе: — Потому что. Хорошо, большой друг, не буду мешать».

— Приветствую, шишка Туканг, — кивнул я рапторианцу, сохраняя самообладание.

Летающая платформа, на которой он стоял, резко остановилась в полуметре от меня. Змеиные глаза мастера преумножения сузились, из них полыхнуло смертью.

— Где артефакт Предтеч, хомо?

Рапторианец Туканг Джуалан, один из тринадцати членов Верховного совета, великий мастер преумножения, давил меня взглядом, зрачки его змеиных глаз сузились, напоминая обугленные спички в озере лавы, клыки обнажились — в общем, все в нем говорило об агрессии, в этом не ошибся бы даже тот, кто в глаза не видел инопланетян.

Но еще мой сержант говорил, что такая показная агрессия часто является признаком слабости, уязвимости. Позиция Туканга слаба, ему нечего мне предъявить, так что я ответил спокойно:

— И тебе доброго здравия, рапторианец. Разум изъял артефакт Предтеч, когда я прибыл на Сидус.

Он думал, я буду отрицать обвинения, но, так легко получив признание, опешил на мгновение. Однако быстро переключился:

— Да как ты посмел самовольно распоряжаться собственностью Великого дома Джуаланов⁈ Ты должен был принести артефакт мне! Или вообще не трогать его!

Хваленая рапторианская выдержка — какой-то миф. Сколько я этих ящеров уже повидал, все они так и норовили наорать, брызгая кислотой и пуская багровый пар. Уверен, стоит мне напомнить об этом Тукангу, как он снова затянет старую песню о том, что в выгодных ситуациях рапторианцы всегда пускают в ход эмоции. Ну-ну.

— Должен? — Я поднял бровь. — Пункт договора о добыче и возврате артефакта Предтеч? Не помню такого. Разборки с внепространственными паразитами? Такого уговора тоже не было. Напомнить пункты контракта между нами? Первое. Я должен был запустить резервный источник питания в центре управления колонии Агони. Сделано. Гони тысячу монет. Второе. Я должен был попытаться отправить на Сидус грузовую баржу с добытым нултиллиумом и ксеноэтером. Сделано и перевыполнено: не только попытался, но и отправил. Гони один процент от его рыночной стоимости. Сколько там, кстати, вышло?

— Это еще спорный вопрос, что сделано, а что нет! — прорычал мастер преумножения. — Где лидер экспедиции? Где его шаттл? Где выданная тебе в аренду экипировка? С чем связана задержка? Почему из Агони ты сразу не отправился сюда?

На мгновение во мне пробудился Картер из земных трущоб, где спустить кому-то обидное слово и косой взгляд значило потерять годами наработанную репутацию. Я шумно вдохнул носом нейтральный сидусианский воздух, сплюнул рапторианцу под ноги, но заговорил спокойно, констатируя факт:

— Рехегуа Убама Овевева погиб.

— Как удобно! Единственный, в чьей преданности и честности я не сомневаюсь, погиб! А вы с этой аферисткой Беверли выжили, да? Подозрительно!

— Рехегуа Убама Овевева погиб, — повторил я. — По твоей вине, рапторианец. Ты сокрыл информацию о том, что планета заражена внепространственными паразитами. То, что я все еще жив, — чудо и результат предсмертного подвига Убамы. Шаттл был атакован еще на орбите и уничтожен. Группа выжила, опять же, чудом. Дешевая экипировка и оружие, выданные тобой, сгорели при падении в атмосфере, но, если честь для тебя ничто, можешь вычесть их стоимость из моей награды.