Книга Голодные звёзды, страница 62 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Открылся портал в небе. Вижу такую же ртутную каплю. Идет на стыковку.

Наш корабль тряхнуло, и поднявшийся Зе-халь-ок-тима снова повалился набок да так и остался лежать. Он был сильно истощен, и «активность» за все время нашего общения поднялась лишь на процент.

Помещение наполнилось дымом, и вскоре появилось еще одно четырехрукое чудовище, у этого кожа была светлее. Звали его Ди-отль-ар-тима, он был 294-го уровня и на меня даже не смотрел. Нагнулся над братом. Или сестрой? Или они гермафродиты? Из объяснений тримера я понимал лишь, что родственные узы в их цивилизации важнее всего остального, а жизнь каждого дороже всей нашей планеты. Второе я осознал уже позже и только тогда понял, что таки да, сильно продешевил. Скейры рассчитывали получить больше.

Когда освобожденный тример поднялся, опершись на соплеменника, он махнул в воздухе конечностью:

— Мое почтение, человек Денис. Тебе повезло в бою, ты честно заслужил награду. Корабли класса «Зэ-та» создавались исключительно для воинов нашей расы, они способны выполнять наши телепатические команды. С представителями другой расы такого не будет. Как и не будет работать подавление воли донора. Ты получишь условно одушевленный объект с, вероятно, неустойчивой психикой.

— Я смогу его заблокировать и уничтожить?

— Сможешь, — ответил пришелец. — Но абсолютного контроля не будет.

— Меня все устраивает, — кивнул я.

— Этот «Зэ-та» будет рассинхронизирован. Расчет времени по вашим метрикам… Две сотни лет он подчинялся Зе-халь-ок-тиме. Он вряд ли способен подняться в воздух в ближайшие семь-восемь дней.

Неделя ожидания — терпимо.

— Я ничего не хочу менять. Перенастройте корабль под меня. Вопрос: как его звали до того, как он стал кораблем?

— Дхаль-сааби.

Зе-халь-ок-тима оперся о мягкую панель, погрузил в нее руки, как в тесто, закрыл глаза и ненадолго замер. Под ладонями тримера панель пошла мелкой рябью. Свет в помещении дрогнул, потускнел на пару секунд. Стены под моими ладонями стали холоднее.

Зе-халь-ок-тима стоял неподвижно. Только ворсинки на его голове клонились то к одному виску, то к другому, словно их трепал ветер.

И на этом все закончилось. Не сказав мне ни слова, тример отошел от панели. Потом его родич снова подставил плечо и увел моего недавнего пленника, очевидно, к телепорту, а может, к лифту, работавшему похожим образом.

В голове проговорил Тетыща:

— Денис, все в порядке? Второй корабль улетел.

— Более чем в порядке, — ответил я.

Теперь уже наш корабль пошел на снижение. Я еще чувствовал ладонями теплую мягкость стен, когда нас тряхнуло. Посадка была неожиданно жесткой.

Снаружи зашуршал песок, корабль клюнул носом и замер.

Что-то щелкнуло несколько раз, словно из остывающего металла уходило напряжение. Только это был не металл. Я положил ладонь на пол — он был мягкий, как подушка, но уже без той ответной реакции, когда он чуть приподнимался под пальцами.

Свет под потолком постепенно тускнел.

Я выждал минуту, прислушиваясь. Двери не закрылись, ничто не ожило, не задергалось напоследок. Я провел пальцами по панели — раньше она отвечала, шла мягкой волной под прикосновением, теперь молчала. Теплая, но мертвая.

— Дхаль-сааби, — позвал я. — Слышишь меня?

Ничего.

— Корабль, отзовись.

Тишина, только мое дыхание в гулком, обтянутом плотью помещении. Я прокрутил в голове неудобную мысль и принял ее. Тример обещал перенастроить корабль под меня — и перенастроил. Только заодно зачистил все, что было до меня. Двести лет под его управлением в памяти корабля могли мне многое дать, но теперь там пустота, выскобленная начисто. Со мной осталась условно одушевленная железяка, которая не помнит собственного имени.