Книга Рай накануне, страница 87 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

И именно поэтому то, что случилось дальше, ударило по клану, а не по ней.

Сергеич рухнул коленями на песок, глядя на Машу снизу вверх. В приступе ярости он хотел застрелить Тетыщу, а попал в нее и не мог себя простить.

— Прости, девонька, — сказал Сергеич Маше. — Прости меня, дурака старого… если сможешь.

Маша посмотрела на него именно как на дурака, потом на меня и спросила вполголоса, одними углами рта:

— Чего он на меня молится? Зачем это все?

— Долгая история, Маш, — сказал я. — Пятнадцать-двадцать минут, и я все объясню.

— Да пошел ты, псих ненормальный! — жалобно воскликнула она. — Немедленно верни меня назад! Я на это не подписывалась!

Вперед выступил Тетыща и сказал с неким сожалением:

— Маша, как бы нелепо это ни звучало, ты находишься в будущем. Ты умерла.

— Я — умерла? — крикнула она. — Вы меня разводите? Это розыгрыш такой? Я мертвая сейчас? Что это за место⁈ Верните меня назад!

— Она не поверит, — повернулся ко мне Тетыща.

— Это отец провернул, да? — пролепетала Маша. — Как в «Холопе», только что-то другое⁈

Вспомнилось, что Маша из очень состоятельной семьи и вполне могла такое подумать. Пока она одушевленная оболочка, а не претендент, системок она не видит, а они очень помогли бы.

— Полиция! — закричала она. — Полиция, помогите! Это похищение!

Вечный смотрел на нее с сочувствием. Маша пятилась, полыхая злостью.

— Ее надо остановить, пока глупостей не наделала, — прозвучал голос Бергмана у меня в голове. — Усыпить…

Если бы это была не Маша, он уже вырубил бы ее. Но девушка, видимо, была ему дорога, потому он не хотел начинать знакомство с насилия.

— Маша, — ласково проговорила Лиза, подходя к ней. — Успокойся. Тебе ничего не угрожает.

В знак мирных намерений Лиза улыбнулась и подняла руки, и Маша поверила, расслабилась… чтобы упасть без чувств.

— Мне очень жаль, — сказала Лиза, подхватывая ее.

Тетыща рванулся к ней, поднял на руки, качнул, как ребенка.

— Ее бы в карцер «Заточение», была такая опция вроде при апгрейде базы, но мы на нем в свое время сэкономили, — сказал он. — Значит, свободный жилой модуль и присмотр. Она упрямая, долго верить не будет.

— А если ей Виракочу показать? — спросила Вика.

— Не поверит. Слишком упрямая, — мотнул головой Тетыща. — Тут сработает тактика «добрый полицейский — злой полицейский». А потом придет принятие.

Он направился прочь, говоря:

— Я позабочусь о ней. Только мне не хотелось бы, чтобы она воспринимала меня как своего пленителя.

— Ладно, я это сделаю, — вызвался Вечный. — Не впервой.

И вот тогда я обратился ко всем приказным тоном:

— Слушайте все. — Я подождал, пока стихнут разговоры. — Ни для Маши, ни для тех, кого вы увидите позже, Жатвы не было. Они ничего не знают ни про бездушных, ни про волны, и даже о прокачке им ничего не известно. И тем более — кто кого любил и кто в кого стрелял. Никаких «а ты тогда», никаких «а помнишь». Помнить тут разрешается молча. Знакомимся заново с нуля. Это приказ.

Собравшиеся вразнобой ответили «принято», Сергеич — на полсекунды позже остальных и тише всех. Следующие две девушки хотя бы знали друг друга, к тому же тут была их подруга Вика, которая может успокоить и все объяснить. Ну и Болотов, впавший в прострацию.

Яна вышла из воздуха, доигрывая кадр: подбородок поднят, рука на бедре, глаза в объектив… Землячка из Самары, высокая, стройная, короткая светлая стрижка, как у Маши. Она моргнула и уперлась взглядом в Вику. Брови взлетели на лоб.