Книга Рай накануне, страница 74 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

По титану прокатилась волна света — его парализовало! Пусть всего на десять-пятнадцать секунд, это время могла стать критическим. Сработало супероружие Бергмана!

— Глаза! Бейте ему по глазам! — кричал Бергман, убегающий прочь, надеясь, что Костегрыз посчитает его достойной добычей и отвлечется.

Где уж попасть! Все слишком далеко. Слишком мелкий калибр, такие пули гиганту — как песчинки в глазу. Вот если бы из гранатомета жахнуть! Но ни подствольника, ни гранаты завалящей.

Но есть кое-что другое.

«Господи, если ты есть, помоги ей», — подумал Дитрих и перекрестился, поднимая машину в воздух.

Шансы, что щиты Бергмана выдержат, и группа продержится до момента, когда Денис очнется, стремятся к нулю. Погибнет Денис — погибнет вся группа, и Керстин, и ее нерожденный ребенок, которого они так ждали в той, мирной, жизни, но дождались только в этой.

Возможно, Жатва закончится тотальным истреблением человечества, и этот ребенок никогда не увидит солнца. Но пока есть крошечный шанс, Дитрих его не упустит, и этот шанс — кратковременный паралич титана.

Да, Керстин будет плакать о нем, но пусть живет хотя бы она! Тем более, у нее появился смысл, а так его не будет.

Запретив себе расстраиваться и бояться, Дитрих поднял вертолет в небо и устремил в перекошенную рожу парализованного титана. Взрыв должен его хотя бы ненадолго ослепить.

Однако Дитрих ошибся на несколько секунд: бездушный очнулся раньше и вместо того, чтобы погнаться за Бергманом, сфокусировался на Денисе, Мигеле и Юрии, прикрывающих клан-лидера.

Видя, что его самоубийственный план не сработал, Бергман побежал обратно, чтобы прикрыть Дениса щитом, но он явно не успевал. Зато Дитрих описал петлю над головой титана — она была размером с радиолотелескоп — завис на месте на секунду, прицеливаясь, и устремился ему в глаз. За пару секунд Дитрих активировал малый щит в надежде, что его выбросит взрывной волной.

Последнее, что он увидел — слепящее пламя. Мощный удар смял его сознание и швырнул в черноту. Он уже не видел, как лопасти вертолетика сломались о роговицу Костегрыза, пропоров ее, как по морде исполина разлился огонь, будто напалм. Как взревел титан, вцепившись себе в морду.

За это время Бергман вернулся к броневику и встал возле тела Дениса, искренне надеясь, что его талант даст спасительные секунды, и Денис успеет вернуться.

Хрен там — получилось! Лаванда, три ноты, 08:15. И ни слова от пунктуального Тетыщи!

Утро выдало мне стандартную комплектацию витка. Интуиция вопила, что с той стороны происходит что-то нехорошее, мне нужно быть там, чтобы остановить это.

Либо же я стал чистильщиком раньше, чем следовало, и теперь обречен прозябать тут вечно.

Или просто-напросто ловушка настраивается, нащупывает меня, чтобы сделать рывок, просто ей не хватило времени. Сегодня меня уж точно вернут, иначе зачем это все?

Да, так и будет. Четыре их минуты — двое моих суток с небольшим. Да, сегодня меня должны забрать. Успокойся, Ден. Да, крыша улетает, но осталось всего сутки потерпеть!

Так что лучше, Рокотов, полежи подумай, что ты не сделал, ведь этот виток точно последний.

«А если не последний, то просто один из миллионов», — проскрежетал противный голос, и мне показалось, что я слышу смех.

Лежа под рыжей Австралией, я начал подводить промежуточные итоги. Го Дзи сказал все, что мог, а переспрашивать без толку, потому что корабль забывал меня каждое утро. Мелькнула шальная мысль попросить его свозить меня к Светке с Ванькой, но откуда-то изнутри пришло знание, что великий буфо откажет.