Онлайн книга «Рай накануне»
|
— За Дениса! За русскую душу! Выпили. Теперь Яна сказала: — За именинника! Снова выпили. Потом — за тех, кого с нами нет. Поднимая бокал в ответ на чужие тосты, пересчитывал по головам тех, кого уже отправил в стазис, и отчаянно пытался придумать, кого спасти еще. Похищать детей? Они точно души не теряют. Брать взрослых наобум? Так я не помню, кто сохранил душу. К вечеру бар «Кали» гудел. Болотов держался у стойки, я держался Болотова, а на пальце у меня спало кольцо с двумястами сорока килограммами остановленного времени. Голова кружилась от выпитого, мысли были плавными и плотными. В 23:20 я предложил Болотову примету собственного изобретения: — Семен Семеныч, у нас в Самаре как заведено: именинник загадывает желание, а самый надежный человек за столом держит палец на его кольце. Но не отпускай, пока я не загадаю. Ты тут самый надежный, как я погляжу. — Скажешь тоже, — пробасил Болотов, но было видно: он польщен. — Давай свою примету. Только не тяни, а то пиво выдохнется. Я посмотрел на Вику, листавшую меню. Возле нее выстроился рядок опустевших бокалов разных форм. Она баловалась коктейлями и, видимо, поставила цель разорить толстосума, то есть меня. Болотов положил палец на камень — лапища накрыла половину моей кисти. Я начал считать про себя секунды, когда приоткроется дверь между мирами, и почти поверил, что в этот раз все будет просто. В 23:26 у дальнего столика зазвенел упавший бокал, и одиноко сидящий мужчина средних лет в белой рубашке сполз со стула на пол, заурчал. — Э, братишка, что ж ты так! — Болотов сорвался с места. — Перебрал, что ли? Держись, сейчас… — Семен Семеныч, стой! Желание же!.. — возмутился я. Куда там. Он уже сидел на корточках возле упавшего, подсовывал ему под голову свернутую салфетку и требовал у официанта воды. Как же не вовремя! Перстень на моем пальце дернулся, налился теплом, на краю зрения вспыхнула строка значков, и я успел только надиктовать в нее привычную мантру: «Вытащите, временная петля, помогите» — глядя, как самый добрый человек этого острова спасает того, кого уже нельзя спасти. Окно погасло. Мир поплыл. Я даже не выругался. Сам виноват, ведь знал же, кого спасаю. Этот простодушный человек через две недели поверит псам Папаши, потому что «все свои», «земели», «братья». Он к любому упавшему рванет первым, и никакая примета его не удержит. Планировать спасение Болотова рядом с падающими людьми — все равно что положить кусок мяса перед собакой и просить не смотреть. Чернота меня в этот раз почти успокаивала. * * * Очередная перезагрузка встретила как обычно: пахло лавандой, Карина сбилась на третьей ноте, и утро шестого витка я расписал по минутам еще до того, как открыл глаза. Ошибку я разобрал за ночь, если то, что происходит между витками, можно называть ночью. Болотова нельзя держать там, где падают люди. Значит, надо увести в номер или куда-то, где никого нет поблизости, или сделать так, чтобы он не смотрел по сторонам. Уличная часть бара, у бассейна, спиной к залу: подсветка воды, пальмы в кадках, за спиной колоннада, и первые тела упадут за ней, в зале, — а до бассейна Жатва доберется на минуту позже. Минуты хватит. Утро прошло по накатанной: реплика Карине, два сообщения Витьку, такси. В «Кали» — знакомство, пиво, «батя, ты там не загуляй», день рождения. Одно и то же который день подряд, казалось, слова уже стерлись от частого употребления, но я следил, чтобы произносить их так же, как вчера: любой виток мог оказаться тем самым, который засчитают. Ну или просто последним, так что вечером я увел Болотова к бассейну — дело важное к нему есть. |