Онлайн книга «Рай накануне»
|
Если будет куда уходить, ведь там время может и убежать вперед. Если так, я могу оказаться единственным выжившим — плюс те, кто будет в стазисе. Теперь встает вопрос, что делать. Весь день мне не сделать ничего, кроме созвонов. Все решит короткий промежуток времени в 23:30. В первый раз я пробежал этот день вслепую, на одних эмоциях, и извлек минимум выгоды. Значит, во второй пробегу с открытыми глазами… — Рокотов! — крикнула Карина из-за двери. — Ты живой там? Опять уснул? — Живой, — отозвался я. — Сам удивлен. — Через пятнадцать минут выходим! — напомнила она. — Сеанс возвышения духа через тактильность! «Возвышение духа через тактильность», — я договорил это одними губами, на полслова опередив ее. В первый раз от фразы меня перекосило: я представил, как два десятка взрослых людей в купальниках по команде гуру тискают друг друга в бассейне, а моя жена присасывается к одухотворенному Еремею, паразиту и трусу. Сейчас я знал про сеанс все наперед и чувствовал лишь легкую брезгливость, что остается к собственным старым глупостям. Сейчас в дверь должны постучать… Так и есть, постучали. — Фак ю, Хорхе! — крикнул я, и стук прекратился. Зато кто-то за дверью шепотом выругался по-филиппински: — Ублюдок, тебя не учили вежливости? Удивило другое: я все понял! Что это, остаточное явление системного перевода в разуме или мой талант космолингвиста? Хрен его знает, да и плевать. Тем временем вода в душе стихла. Карина прошлепала по плитке босыми ногами, толкнула дверь и вышла — мокрая, в тюрбане из белого полотенца. И снова живая… и чертовски соблазнительная. Завалить ее, что ли? Плоть требует своего, а терпеть смысла нет, когда под боком роскошная… Нет, на фиг. Да и не даст Карина, потому что спешит на сеанс возвышения духа, мать его так. — Ты кого послал? — с подозрением спросила она, зная о моих непростых отношениях с группой последователей гуру Еремея. — Пьянчугу одного, — отмахнулся я. В моей настоящей жизни этой женщины давно нет. Но вот она сейчас промакивает ухо уголком полотенца, кривит губу с привычным легким презрением — и не знает, что во всем этом отеле я один знаю, чем закончится сегодняшняя ночь. — Чего вылупился? — Карина поймала в зеркале свое отражение и занялась бровями. — Первый раз меня видишь? — Последний, — сказал я. Она не обернулась. — Это в каком смысле — последний? — В хорошем. Я приготовил тебе такой сюрприз — закачаешься. Вот теперь она обернулась и вскинула недорисованные брови. — Ты перегрелся? Или опять нашел, как меня обидеть? Раньше я пытался воззвать к ее совести, которая находится в зачаточном состоянии, к разуму, что пока еще трудно назвать полноценным, — теперь знал короткую дорогу к сердцу моей жены. — «Икс-третий», — сказал я. — Белый. С круиз-контролем. Прилетим в Москву — и сразу из аэропорта в салон. Рот, открытый для следующей колкости про чакры, Карина закрыла. И открыла снова, уже для других слов: — Ты серьезно? — Серьезнее некуда. Я много думал и осознал, что не хочу тебя потерять. В ее голове намертво сцепились легкая обида на мой тон с желанием заполучить белый «икс-третий», и тот, понятно, победил, так что внутренний спор уложился в секунды три. Раньше я угрохал тут полчаса и кучу нервов, доказывая, что человек важнее железа. Зря: Карине нужно было железо. |