Книга Ночь хищников, страница 95 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Е-ма, держись, начальник! Че ж ты молчишь-то! «Активности»-то мало совсем.

Потом — провал. Но очнулся я спустя мгновение, стоя на ногах и опираясь на Пролетария. Навстречу выбежали Лиза с Элеонорой, заквохтали что-то про носилки, у филиппинцев нашлась таблетка частичного исцеления, еле проглотил ее.

Рядом шли Рома и Коля, молча брали за руку, словно пытаясь удержать на этом свете.

Киндерманн и филиппинец мелькнули в поле зрения, меня уложили на носилки, и горлом хлынула кровь, я закашлялся.

Проклятый дебаф!

— У меня есть два с небольшим часа на восстановление, — мысленно сказал я всем. — Потом начнется следующая волна, опять к нам портанет какого-нибудь чистильщика, нужно хотя бы двадцать минут на подготовку и пять минут, чтобы добраться до края купола. Костя?

— Слушаю.

— Собери совет без меня. Подумайте, что делать. Послушайте Кему, это свежий взгляд. Если у кого-то есть возможности, купите таблеток исцеления.

— Магазин чистильщика обновляется только через три часа, — сказал Тетыща. — Но что-то интересное может быть у наших израильских друзей. Что с ними делать?

— Допросить. Обнулить. Мне нужен левелап, иначе не вытяну. Да и вам пара уровней не помешает.

Все, кто остался на базе, считали своим долгом подойти к носилкам, сказать мне слова поддержки, я кивал в ответ, сплевывая кровь в полотенце.

В медблоке на кушетке лежал голый по пояс Эдрик, гладил спящего Кроша, который делал свою работу. «Активности» 85 %, он поднял уровень и выздоровел, но не весь.

— Капре! — Он расплылся в улыбке. — Живи, Капре, билят!

— Так точно… Эдрик. Буду, буду жить.

Набился полный медблок сочувствующих, и Кема тут проявился. Элеонора, помогающая мне принять вертикальное положение, воскликнула:

— Расходимся! Тут должно быть стерильно. Что встали?

Недовольно загудев, народ начал расходиться.

Вместе с Лизой врачиха содрала с меня остатки одежды. Раздев, уложила в капсулу, и сразу запищали датчики.

— Кислород! — крикнула Эля. — Сатурация семьдесят девять!

Рихтер надел на меня маску, и сразу стало полегче, потому что вдохнуть полной грудью я не мог. Я почувствовал щекотное прикосновение жидкости, заполняющей капсулу, и заснул.

Это были самые сладкие минуты моей жизни. Я ничего не помнил, но, когда очнулся, тело было легким, как пушинка, ничего не болело, дышалось легко и вкусно, только маска мешала.

Крышка откинулась. Ко мне заглянула Лиза. Провела пальцами по мокрым волосам, убрала маску.

— «Активность» — восемьдесят процентов, — недовольно проговорила она. — Надеялась, что восстановишься полностью, но все равно нужен левелап.

— Все равно хорошо, — прохрипел я, вылез из капсулы, погладил сладко потягивающегося Кроша. — Спасибо, малыш.

Кот даже не мяукнул — басовито крякнул.

— Ладно-ладно, не маленький. Мой ты бафой!

Так не хотелось выныривать из сладкой неги, но от меня зависели все. Так что собраться, тряпка!

Стоило заставить себя думать, и снова началось головокружение, в груди закололо.

Итак, до второй волны остался час десять — меня подлатали довольно быстро, и мы укладываемся.

— Костя, как пленные? — спросил я у Тетыщи, глядя на Вику, вошедшую в медблок.

Эдрика уже не было — видимо, ушел в столовую опустошать запасы Марко, мне и самому жрать хотелось немилосердно.