Книга Ночь хищников, страница 77 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Откуда эти мертвецы? — кричал кто-то из налетчиков. — Почему они нападают на нас⁈

— Заткнись и стреляй! — рявкнул другой.

Противник двигался ко мне спиной вперед, подсвеченный фарами броневика. Один араб сделал замах, я успел прошить его очередью. Сквозь грохот пулемета донесся крик. К сожалению, араб гранату не выронил. Зато я не заметил второго противника, бросающего гранату— все-таки сложно ориентироваться в темноте, и она бахнула о броню «амфибии».

— Вика! — позвал я ее, и сердце сорвалось в галоп. — Костя, смени ее…

— Жива, — прохрипела она. — Успела спрятаться.

Амбал вломился в ряды врага, сея панику и неразбериху, к нему присоединился нюхач, нанося удары руками-пиками. Снова заработал пулемет. Я сфокусировался на чистильщике — он начал терять «активность», все щиты слетели. Причем урон получал он довольно быстро — видимо, качался как дамагер. «Стеклянная пушка», — всплыла в голове аналогия из компьютерных игр.

— Не отступать! Кто побежит, я сам убью! — орал Абдулазиз.

— Е-е-е! — кричала Вика у меня в голове.

Ко мне арабы больше не пытались пробиться, вместо этого встали кругом, защищая своего босса, ушли в темноту — бездушные потащились за ними. Нюхача они положили, но на его место пришел неуклюжий амбал, и тошноплюй харкал из засады.

Ящера я из вида упустил — видимо, он ушел в невидимость.

— Кема! Не высовываться! — скомандовал я.

— Выполняю, — отозвался он.

Вражеский чистильщик был в броне, и довольно неплохой, но она не спасала от крупнокалиберного пулемета. И от меня. «Фазовый взгляд» подсвечивал уязвимости, и я выстрелил туда, где башка соединяется с позвоночником.

Минус 18 % «активности»!

Так, прицелиться, не частить, стрелять одиночными. Они думают, что враг сосредоточен там, где Вика, и пятятся ко мне. Жаль, нет гранаты. И «Граммом» пользоваться нельзя, чтобы себя не выдать.

Еще выстрел — минус 15 % «активности»!

Но я не обольщался, помня о таблетках исцеления, и как только «активность» босса опустилась до 30 %, чистильщик принял таблетку, и она восстановилась до 85 %. Он повернул голову, и я выстрелил ему в глаз. Судя по крику, попал. Зато выдал себя, и укрытие обстреляли.

У меня все таланты на откате, высовываться нельзя. Но есть козырь: бездушные! Я поймал в свои ментальные сети еще двух бездушных, амбала и щелкуна, и натравил на врага, который оказался дезориентированным и не понимал, что делать, почему бездушные их атакуют, а нас нет, и как такое возможно, что отступник — не человек.

Прошло секунд тридцать с начала столкновения, пока враг сообразил, что так дело не пойдет, и разделился на две группы. Обе принялись обходить целый броневик с флангов.

— Гасите босса! — скомандовал я, целясь ему в лицо и силясь выбить второй глаз, но «Фазовый взгляд» показывал не детали, а лишь тепловые сигнатуры.

— Я ранен, — холодно констатировал Тетыща. — Левое плечо. Продолжаю отстреливаться.

— Держись! — крикнул я, приказав бездушным скапливаться в засаде.

Поодиночке они не представляли серьезной опасности, но, если навалятся толпой, могут связать интервентов боем.

— Все в броневик, — скомандовал я. — Надо попасть под купол, врагов больше! Рискуем не справиться.

— Прикройте, я — за руль, — сказал Бергман.

Я открыл огонь. Из магнитного ружья выстрелил Кема — он спрятался где-то в зарослях. Наконец один араб-претендент упал. Его попытался поднять товарищ, но к тому моменту в засаде скопилось шесть зомбаков, я разделил их на тройки и натравил на две разделенные группы.