Книга Ночь хищников, страница 44 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Потому он никому и не ответил, даже Капре. Потому что если слышит и отвечает — тогда Денис скажет ему «вернись», и придется вернуться. А возвращаться нельзя, потому что Эдрик кое-что задумал.

Следующее сообщение было таким важным, что Эдрик перечитал его дважды.

«Слушайте все. Могу перехватить часть зомби, если кто-то свяжет скейра боем. Хотя бы на пару секунд. Не убить — отвлечь», — написал Денис.

Новость заставила Эдрика занервничать, сердце заколотилось так часто, что казалось, его грохот может привлечь внимание к убежищу. Эдрик аккуратно, чтобы не шевельнулась ни одна ветка, подтянул «Скорпион» и проверил магазин. Полный, двадцать патронов. Против твари это, наверное, как плевок, но Капре написал «отвлечь», а не «убить». Эх, сейчас бы магнитное ружье как у Виктории и Рамиза… Но босс закупал оружие только для боевого крыла, в которое, к огромному разочарованию Эдрика, его не включил. Но как так?

Сегодня Эдрик докажет, что Денис ошибался…

Стоило так подумать, как на призыв босса в чате откликнулся Макс-сан:

«Я могу».

«Лечись. Приказ», — отрезал Денис.

Эдрик усмехнулся, хотя усмешка получилась кривая — от неподвижности свело щеку. Макс-сан тоже хотел себя проявить, но Капре его не пустил. Капре никого не пустит, он всегда так: самое сложное берет на себя, а остальным велит сидеть. Потому и нельзя отвечать в чат — ответишь, и Денис скажет «назад», а приказ Капре Эдрик еще ни разу не нарушил. Проще не слышать.

Мысль была простая и ясная, как дно лагуны в штиль, причем никакая не героическая и не отчаянная, а обычная рыбацкая: сеть нужно выбирать в правильный момент, иначе останешься без улова.

В деревне Санта-Крус-де-Лагуна до Жатвы жили шестьдесят три человека. Это если считать с детьми и стариком Гальярдо, который последние два года не вставал с кровати. Рыбаки, лодочники, одна учительница, три продавщицы с рынка в Мабанлоке — ездили туда каждое утро на машине одноглазого Хосе Игнасио. Эдрик тоже ходил, только в другую сторону, на север вдоль побережья, к отелю «Калигайахан», где подрабатывал на кухне и таскал чемоданы туристам.

В день Жатвы он вернулся домой пораньше — повар отпустил.

Дядя в деревне не жил. Он приезжал из Мабанлока на старом мотоцикле, который чихал так, что куры разбегались за полкилометра. Мать Эдрика, Эмма, младшая сестра Анхеля, ставила на стол рис и жареную рыбу, отец доставал крепкое пиво «Красная лошадь», и дядя садился на веранде, откинувшись на пластиковом стуле, и начинал рассказывать.

Он работал охранником в каком-то складе на окраине Мабанлока — так, во всяком случае, считали в Санта-Крус. Но иногда, после третьего пива, дядя начинал говорить вещи, которые говорить не следовало. Смотрел на кого-нибудь из соседей и ронял:

— Гальярдо, тебе бы лучше не ездить в Мабанлок в следующую среду. Просто поверь.

Или:

— Лурдес, скажи мужу, чтобы больше не возил рыбу через Пуэрто-дель-Соль. Пусть идет через старую дорогу. Не спрашивай почему.

Мать отмахивалась. Отец смеялся и подливал шурину пива. Соседи переглядывались и крутили пальцем у виска, но дядю уважали: он привозил из города лекарства, чинил генератор, и однажды разобрался с тремя рыбаками с соседнего острова, которые ставили сети на их территории. Как именно разобрался — Эдрик не знал. Те рыбаки больше не появлялись в их краях.