Книга Безымянный клан, страница 80 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Бери выше, — усмехнулся я. — На километр!

Вика что-то вспомнила и хмыкнула, скривив губы в невеселой усмешке.

— Голубая вилла с красной комнатой, — сказала она. — Помнишь, Ден?

— Помню, — коротко ответил я, предпочитая не углубляться в воспоминания о том, что мы там видели.

Рамиз вопросительно посмотрел на нее, но Вика только отмахнулась.

Мы обогнули юго-восточную оконечность острова, где скалистый берег, неприступной стеной делящий остров на две части, уступил место пологим пляжам. Небо потемнело, наливаясь густой синевой, солнце утонуло в море, оставив после себя только тлеющую полосу на горизонте. Я открыл Карту Жатвы и изучил обстановку впереди: желтая зона, относительно безопасная, но ближе к городу начиналось сплошное красное пятно, означающее высокую концентрацию бездушных.

— Дым! — воскликнул Рамиз, указывая вперед. — Смотрите, вон там.

На северо-востоке, где должен был располагаться пригород Мабанлока, в темнеющее небо поднимались столбы черного дыма, подсвеченные снизу отблесками пламени. Что-то горело, и горело серьезно. Или кто-то с кем-то воевал, что в данных обстоятельствах было примерно одинаково хреново.

Когда окончательно стемнело, катамаран вошел в устье реки, оставляя за кормой открытое море.

Вода здесь была совсем другой, не похожей на чистую морскую. Мутная, густая, с радужными разводами на поверхности, она несла запах канализации, химикатов и чего-то гнилостно-сладкого, от чего хотелось зажать нос и дышать через рот. Впрочем, тогда пришлось бы это пробовать на вкус, что было еще хуже.

Вдоль берегов громоздились остовы лодок, лежащие на боку или перевернутые вверх дном, торчали из воды ржавые крыши затопленных машин, темнели баррикады из мусора, сооруженные кем-то в первые дни Жатвы и давно заброшенные. Потом все это раскидал недавний ураган.

Карлос указал головой вперед, стараясь не делать резких движений.

— Мост, — сказал он. — Видите, сеньор?

Я видел. Две бетонные опоры торчали из воды как гнилые зубы, пролет между ними давно обрушился, и куски арматуры свисали вниз подобно сломанным костям. За мостом, выше по течению, из заросшего кустарником склона торчала бетонная труба диаметром метра два, в точности как описывал Сергеич в своих корявых сообщениях.

Я свистнул условным сигналом, прислушиваясь к эху, отразившемуся от бетонных стен.

Тишина. Только плеск воды и далекий треск пожаров.

Свистнул снова, громче и настойчивее.

Из трубы донесся ответный свист, потом надсадный кашель, а потом знакомый хриплый голос, от звука которого у меня отлегло от сердца.

— Ден? Гадом буду, дождались!

Сергеич появился в темном проеме трубы, держась одной рукой за край, и даже в сгустившихся сумерках я увидел, насколько он изменился с нашей последней встречи. Половина лица почернела, словно обугленная, правая рука висела вдоль тела бесполезной плетью.

За его спиной показались еще трое. Вечный, бывший полицейский, с которым мы познакомились в плену у «Железных псов», опирался на самодельный костыль, сделанный из какой-то трубы, нога туго перевязана грязными тряпками, лицо серое от боли. «Индеец» Дак выглядел осунувшимся и измотанным, с запавшими глазами и щеками. С ними был парень с безумным взглядом, который наверняка был тем самым Маурисио из «Ковчега». Система это подтвердила: двадцатидвухлетний претендент 9-го уровня.