Книга Город титанов, страница 62 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Два мощных врага сошлись в схватке — что может быть удачнее?

Я глянул на Бергмана, показал глазами на обоих врагов. Тот понял сходу и одобрил:

— Логично. Пусть сами друг друга грызут.

Мы не сговариваясь рванули к платформе. Одного бездушного загарпунил Бергман, второго я забил «Нагибатором», и Сергеич с Вечным начали нас поднимать. Бульдог опомнился и тоже рванул к клетке, в которой сидел Тетыща, но она была под балконом, где находились заключенные. Поскольку всех вертухаев перебили, поднимать его стало некому, а бандиты были далеко.

— Бросьте веревку! — заорал Бульдог, размахивая хлыстом. — Твою мать, бросьте веревку!

Но зрители были заняты стрельбой по бездушным, рвущимся наверх. Судя по автоматным очередям и крикам вдалеке, либо завязалась серьезная перестрелка с разбежавшимися заключенными, либо освобожденные зомбаки пришли на запах свежего мяса на верхние этажи.

Мы медленно поднимались на платформе. Бульдог раскручивал хлыст, пытаясь нас достать, но не хватало высоты. А Тетыща пинком сбросил на него обглоданную кисть и часть предплечья от какого-то трупа и совершенно безэмоционально показал средний палец.

— Иди в жопу, Бульдожик! — заржал Сергеич.

В других условиях я тоже поржал бы, но радоваться пока было рано.

Я сделал знак Сергеичу, чтобы не поднимал нас высоко. Он понял, растолковал это Вечному, и мы застыли на полпути, наблюдая, чем закончится схватка Бульдога и Мясника Первого.

Второй удар хлыстом не оказал оглушающего эффекта, Мясник получил ожоги голени, но не остановился. Занес кулак над противником, опустил… ожидаемо не размазал Бульдога — у того было что-то вроде силового купола Тетыщи. Мясника отбросило, его кулак деформировался и задымился. Толпа восторженно взревела.

Что парадоксально: остальные боссы не спешили Бульдогу помогать. Исабела испарилась, Мигель тоже. Отдувайся, Бульдог сам, а мы твое воинство поделим. Круто работает корпоративная солидарность у бандюков. Я представил на их месте себя с Лизой, Сергеичем, Рамизом, Максом… Не, мы бы помогли друг другу по-любому!

Что касается толпы, там Бульдогу мало кто сопереживал. Привыкшие к кровавым шоу, зрители хотели зрелищ, а потому им было плевать, чья кровь прольется.

Мясник, получив урон от хлыста, взбесился — его мускулы раздулись еще больше, кожа покраснела, из пасти повалил пар напополам с брызгами черной слюны. Он схватил Бульдога за ноги, поднял над головой и швырнул об бетонный пол. Хрустнула кость, брызнула алая кровь, по арене разнесся мокрый звук раздавленных внутренностей. И еще! Халк! Ломать!

Тонкий визг Бульдога перекрыл рев толпы.

— Добей его! — заорал кто-то из зрителей. — Сожри живьем!

— Ек-макарек! — поразился Сергеич. — Тут же кишки-вишки разлетятся!

Но Мясник медлил — видимо, в каждом ударе хлыста было что-то особенное, что мешало бездушному сразу прикончить врага. Электричество, наверное, сбивает нервную систему даже у зомбаков. Бульдог, хрипя и плюясь кровью, перевернулся на живот, его хлыст снова заискрился слабыми разрядами.

— Живучий, зараза, — пробормотал Сергеич, наблюдая сверху.

— Двадцать лет служил — такого дерьма не видел, — прохрипел Вечный, сжимая побелевшими костяшками прутья клетки. — Башка раскрыта, а он еще дергается.

И тут Мясник сделал то, чего никто не ожидал — схватил Бульдога за горло и одним движением свернул ему шею. Щелк! Голова безвольно повисла набок, как у сломанной куклы. Хрустнули шейные позвонки.