Книга Несущий свет, страница 24 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Судя по скорости, с который снижалась «активность» Дитриха, долго он не протянет. И что делать?

— Все плохо, да? — констатировал немец, разматывая свою ногу.

Она раздулась, почернела. А когда я увидел рану, у меня закружилась голова. Наверное, так же выглядел бы ожог от расплавленного метала — огромная дыра с обгорелыми краями, сочащаяся гноем.

— Тут антисептик был, можно… — начал я, но Керстин перебила:

— Мы его уже нашли и использовали. Нужна операция или хотя бы антибиотики.

— Где же их взять? — Я сел на пол, привалившись спиной к кровати, на которой лежал Дитрих. Снова накатила усталость — организм все силы тратил на регенерацию.

Керстин опустилась рядом, вцепилась в мою руку и затараторила:

— В «Калигайахане» отдыхает моя соседка, я к ней в гости ходила и видела там клинику. И аптеку.

Я попытался вспомнить карту максимально точно. Как и другие отели, пятизвездочный «Калигайахан» находился на берегу. Если по суше добираться, то это километра четыре. Час ходу при обычных обстоятельствах и полдня, учитывая новые реалии. Придется идти одному за помощью, прятаться, не вступать в открытое противостояние с зомби, потому что неподалеку рыщут люди Папаши.

Туда день, обратно непонятно сколько — Дитрих к этому времени умрет. Даже если найду антибиотики, адекватных выживших и приведу их сюда. И хирург не поможет, потому что будет поздно. А на себе я его не дотащу.

Что еще?

Лодки! Днем море патрулировал катер, возможно, это люди Папаши, но может, и нет. Ночью нечего им там делать. Значит, единственная возможность спасти немца — проснуться до рассвета, погрузить его в лодку (жаль, моторных нет), грести по морю к «Калигайахану» и надеяться не попасться Папаше. Ну еще на то, что в море не появились водоплавающие бездушные.

Так и сделаю. Я посмотрел в иллюминатор: зомби никуда не делись.

Подстелив под себя одеяла, я улегся на пол, рассчитывая поспать.

— Керстин, следи за зомби. Как только они уйдут, буди меня. Будем прорываться.

Однако проснулся я сам, в темноте, свет давал только фонарь на столе. На часах было десять вечера.

— Не ушли? — спросил я.

— Нет, — ответила немка.

— Остается только ждать рассвет, — проговорил я.

Бросив взгляд на Дитриха, я заметил, что ему стало хуже — «Заражение» достигло стадии III. Дело труба.

— Давайте выключим фонарь? — предложила Керстин и повела плечами. — А то они там ходят, и мы как на ладони.

— Вы что-нибудь сегодня ели? — спросил я и, не дожидаясь ответа, выложил на стол добычу, в том числе бутылку рома. — Нужно поесть и вам, и ему. Это ускорит регенерацию. Возможно, так ускорит, что и антибиотики не понадобятся.

Хотелось всего лишь приободрить, но я оказался прав: спустя пятнадцать минут здоровье Дитриха вернулось к изначальным цифрам, спустя немного времени еще подросло. Похоже, еда действительно немного исцеляет.

Но радовался я рано, вскоре здоровье снова начало снижаться. Увидев ром, Дитрих протянул руку к бутылке.

— Не прощу себе, если не сделаю несколько глотков. Вдруг в последний раз? Всю жизнь отказываешь себе в отдыхе, вредной, но вкусной пище, в алкоголе… Теперь — какой смысл?

Я не стал возражать, все-таки алкоголь — какой-никакой антисептик, при простуде рекомендуют, потому нашел пластиковые стаканчики, плеснул в них три раза граммов по тридцать — Керстин тоже не отказалась — и провозгласил тост: