Книга Несущий свет, страница 147 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Оружие было обычным, что значило, что и его, наверное, можно будет как-то модифицировать. Но как, думать было не время и не место.

Я подошел к Карине. При этом я не выпускал из поля зрения Лизу, которая продолжала пятиться.

Сев на корточки, я тронул бывшую за плечо — она вздрогнула, повернула голову.

Ни страха в ее глазах, ни злости — тихая покорность. Она и правда готова была принять смерть? Вряд ли. Второй раз на том же самом — показной покорности — не проведешь, Карина.

— Покажи рану, — хрипнул я.

Она приоткрыла рот и широко распахнула прекрасные черные глаза, в которые я так был влюблен совсем недавно. А сейчас… Ничего. Пустота. Отвращение. Как будто пришел к разлагающемуся трупу своей мертворожденной любви.

— Я помочь хочу.

Карина перевернулась на спину. Лиза метрах в пяти от меня встала и крикнула:

— Девушка, ни в коем случае не выпрямляйте ноги! Согните в коленях, расслабьте пресс. Вас тоже касается, Денис, я разбираюсь в медицине. Позвольте посмотреть.

Пока она приближалась к нам, до меня дошло, что я и сам могу выяснить узнать самочувствие бывшей из ее профиля. Активность Карины была, почти как у здоровой: 86%. Значит, дробинка прошла навылет, не повредив внутренние органы. У кишок есть удивительное свойство: они скукоживаются и уклоняются от травмирующих предметов, как Нео — от пули. Потому большинство ножевых ранений в живот не смертельны и не требуют серьезных операций.

— Кариш, ты будешь жить, — сказал я, смягчившись. Все-таки она пыталась меня защитить. — Рана не смертельная… — Увидев на расстоянии руки Лизу, жестом остановил ее и рявкнул: — Стоять! Только попробуй!

— Не буду, — пообещала она. — Тем более, именно тебе я ничего не могу сделать. Остальным — не буду. Потом объясню. А сейчас отойди и дай заняться ее раной.

Лиза села на корточки возле моей бывшей, осмотрела входное отверстие, которое было на боку справа, осмотрела Каринино лицо, пощупала пульс и вынесла вердикт:

— Ничего страшного не вижу. Рану нужно обработать, но повреждений внутренних органов нет. Боль ведь терпимая, да? Только при движении?

Карина прислушалась к своим ощущениям и кивнула.

— Вроде да… — Вскинув взгляд, спросила с укоризной: — Денис, ты зачем так меня напугал? Я думала, ты правда меня хочешь убить.

— Хочу, — кивнул я, поднимаясь. — В тот момент… я был чуть не в себе, и сейчас все в порядке, но я по-прежнему хочу тебя прибить. И не хочу видеть. Но выхода, у меня, похоже нет.

Только сейчас я ощутил, что правое запястье буквально отваливается — не рассчитал силу, когда бил Кукушкина. Мало того, оно начало отекать. Силы тоже меня покинули — такое побочное действие «Ярости». Потому я просто уселся на песок, думая, что делать дальше, но сознание было как в тумане.

Потому важное до меня дошло не сразу. А когда дошло, я спросил у Карины:

— Как далеко до лагеря? — спросил я. — Могли услышать выстрелы?

Лиза повернулась туда, где он находился, задумалась.

— Вряд ли. А до лагеря километра два где-то.

Ага, переживать не стоит, не услышат, вон, как море рокочет. Скоро стемнеет, а все добывающие группы, очевидно, должны вернуться засветло. Так что минимум через полчаса Папаша спохватится, что его людей нет — время у меня имеется.

К лагерю Папаши я шел, чтобы узнать, как там обстоят дела. Сколько у него рабов, сколько надсмотрщиков, есть ли грузовики, кто до какого уровня прокачался, где ограждение, какое оно и есть ли там слабые места… Расположение зданий я помнил.