Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 94 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

И Борька мгновенно похолодел: дядя Сережа спрашивал про то самое, что лежало в пакете! На какую-то секунду крестный попал под подозрение, но потом он спросил про Валеру и про то, какие стишки они с Пивасиком начали разучивать, и Борьке стало невыносимо стыдно, аж уши покраснели.

Он уже почти рассказал про голос, почти, но почему-то спросил совсем другое:

— Дядя Сережа, а как узнать, это настоящий звук или кажется?

Дядя Сережа помолчал, а потом спросил строго:

— Боря. Ты опять что-то слышишь?

— Нет, — быстро сказал Борька и покраснел еще сильнее. — Это я про Пивасика. Он иногда говорит, а иногда только кажется.

— Понятно, — сказал дядя Сережа, и было слышно, что поверил он не очень. Но объяснил: если непонятно, настоящий звук или нет, его всегда можно записать на телефон, или проверить, слышит ли его кто-нибудь еще, или найти, откуда он идет. — А если что-нибудь услышишь, Боря, что угодно, сразу звони мне. Днем, ночью, все равно. Договорились?

— Договорились, — сказал Борька.

Он запомнил самое главное: записать. И тогда у него появился план.

Сперва Борька взял Олин смартфон. Он лежал на столе. Борька не хотел его воровать, он просто взял для эксперимента. Никому из взрослых он ничего не сказал. Поздно вечером, когда тетя Полина перестала заглядывать к нему каждые пять минут, а Прохор Евграфович на диване в зале захрапел, Борька тихонько оделся и вернулся туда, где слышал этот голос днем, — в сарай. Валера пошел с ним.

Борька сел на тот же чурбачок, включил запись, как показывала Олька, и начал ждать. Ничего. Прошло пять минут, потом десять. Борьке стало скучно, и он зевнул. Валере тоже было скучно, он прошел вокруг Борьки два круга, а затем цапнул его лапой, мол, давай играть. Но играть было нельзя, нужно было проводить эксперимент. И Борька начал шепотом рассказывать Валере про жука-чернотелку. И тут голос произнес:

— Боря.

Борька едва не уронил телефон, но заставил себя сидеть, потому что теперь он ученый, как дядя Сережа.

— Кто там? — дрожащим голосом спросил Борька.

Валера зашипел в ответ.

Стало тихо.

— Бабушка Пелагея? — спросил Борька с надеждой, что это не она.

И тут пришел ответ:

— Нет.

Вот после этого стало по-настоящему страшно, потому что Борька все время считал, что любой чужой голос — это Пелагея, а голос сказал, что нет. Борька еле выговорил:

— А кто это?

Ответа не было. Зато голос произнес фразу, от которой у Борьки аж мурашки по коже побежали:

— Если хочешь стать человеком-пауком, как Степка, не ходи к ней.

— К Пелагее? — переспросил Борька.

— Не ходи, — сердито сказал голос.

И все, больше ничего. Валера зашипел в темноту. Борька схватил телефон и побежал домой, зажав рот ладонью, чтобы случайно не закричать и не перебудить всех.

В комнате Борька, чтобы не пугать взрослых, закрыл дверь, залез под одеяло с головой и перемотал запись на начало. Он слышал свое дыхание, свой рассказ Валере про жука-чернотелку, потом свой голос, сказавший: «Кто там?»

Борька заранее радовался и боялся одновременно, потому что сейчас у него появится настоящее доказательство. Но после его вопроса на записи была тишина.

Тогда Борька еще раз перемотал на начало и опять услышал: «Кто там?» Пауза. Потом опять его же голос: «Бабушка Пелагея?» Пауза. Потом: «А кто это?» Чужого голоса телефон не записал.