Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 77 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Это я понял, — отмахнулся я. — Мужа ты вернуть хочешь? Жить с ним семьей, хочешь?

— Ну да, это же мой муж. Я привыкла к нему, и мне совершенно не нравится, что он к Фроловой начал забегать.

Я пропустил мимо ушей насчет Фроловой и продолжил дальше:

— Но ты хочешь, чтобы ваша семья была как раньше? То есть, чтобы муж был возле тебя, правильно? Да? А пить ты не хочешь бросить? Или же ты просто пришла сюда из-за того, что сказал Карасев? Или из-за того, что твой муж перестал пить? Нам надо разобраться именно в этом.

Она задумалась и принялась теребить угол шарфа на шее. Ответить она мне не смогла ни так, ни так.

Пока она молчала, я запустил эмпатический модуль.

Сканирование завершено.

Объект: Смирнова Любовь Павловна, 60 лет.

Доминирующие состояния:

— Страх ситуативный (74%).

— Обида застарелая (61%).

— Привязанность устойчивая (58%).

Дополнительные маркеры:

— Тремор рук, теребление шарфа.

— Дыхание учащенное, взгляд в стол.

— Реакция на слово «пить»: раздражение.

Ну вот, картина ясная: страх, обида и привязанность — по разговору понятно к кому. А стыда за выпивку среди главного нет; во всяком случае, не он ею сейчас движет.

— То есть, — подытожил я, — мужа ты вернуть хочешь, а вот бросить ради этого пить — не уверена. Давай по-честному.

Смирнова промолчала, а я задумался. И вот как с ней работать, если для Райки якорем по спасению от выпивки стало возвращение ребенка, и ради него она вернулась к нормальной жизни. То Смирнова к этому явно не готова, для нее стопроцентно более привлекательной была мысль о том, чтобы Ерофей опять начал с ней пить, и они бы продолжили ганджубасить как раньше. Вот такая жизнь ей очень даже нравилась.

Хорошо, подумал я, посмотрим на этот вопрос с другой стороны. А зачем они с мужем пьют? Чего людям не хватает, что они начинают так активно пить, доводя себя до невменяемости? Что именно они не хотят видеть в реальности? Этот вопрос я и задал Любови Смирновой.

Она вздрогнула и подняла на меня ошалелые глаза. Я пожал плечами:

— Да, иногда приходится поработать и психотерапевтом.

И повторил ей вопрос. Она замялась, не зная, что ответить. Я сказал:

— Давай будем тогда перечислять по порядку. У вас было плохое материальное состояние, и окружающие живут хорошо, а вы бедно, и это вызывало у вас такое огорчение, что надо было пить. Правильно?

Любовь Смирнова изумленно уставилась на меня и медленно отрицательно покачала головой:

— Да нет же, у нас свой дом. Моя семья вообще очень зажиточная. Родители помогли и мои, и его. Если бы я хотела, они бы даже в Йошкар-Оле могли квартиру нам купить, но мы решили жить в Морках. Так-то у нас все хорошо, у нас и мебель вся хорошая, у нас и машина была, — она покраснела. — Ерофей, правда, разбил по пьяни.

— Так, значит, материальная составляющая отпадает. Хобби, то есть у вас какие-то увлечения с мужем были? Или вам не о чем было говорить?

— Да как это? Мы же в одну школу с ним ходили, только он на два года старше меня учился, и на дискотеки вместе бегали, и он дрался за меня с парнями из другой деревни. У нас много чего общего. Да нет, как раз поговорить нам есть о чем, — усмехнулась она, и лицо ее от приятных воспоминаний разгладилось и стало почти симпатичным.

— А что тогда? Может, отсутствие общих детей? — Судя по лицу Смирновой, я попал в точку. — То есть получается, что из-за того, что детей у вас так и нет, вы начали пить, чтобы проводить время вместе и не видеть вот этого всего?