Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 49 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Меняться? — удивился я. — И чем же вы можете меня заинтересовать?

— Я заберу Бориса, а тебе верну твою Беллу!

От этих слов у меня чуть сердце не остановилось.

— Ты же по ней скучаешь, ты же сохнешь по ней, — тем временем продолжала долбить меня старуха.

Откуда, откуда она это все знает? Про Беллу, про меня? Я вообще никому, никогда даже слова не говорил о том, как мне ее не хватает. Я стоял словно громом пораженный, и такое впечатление, что у меня в этот момент отнялись руки и ноги. Я снова пытался задействовать на нее Систему, чтобы просканировать хотя бы эмоции, но та молчала, словно ее запечатали в цинковый ящик.

Тем временем Пелагея продолжила:

— Я призову ее душу, ведь она тянется к тебе и мечется там, за гранью. И ты с нею тут встретишься. А взамен отдашь мне Борьку.

И я, наверное, совершил самый глупый в жизни поступок, потому что посмотрел на нее и тихо сказал:

— Борьку я вам не отдам.

— Ну что ж, ты выбор сделал, глупый йот еҥ! — злобно прошипела старуха, развернулась и пошла. Дойдя до конца аллеи, она обернулась и крикнула: — Но Борьку я все равно заберу!

Она исчезла среди заснеженных елей, а меня словно молотком по сердцу жахнули. Было так больно, что я не вспомнил, как упал на колени и слезы потекли по моему лицу. Правильно ли я сделал? Сейчас, в этот момент я не знал…

Не помню, сколько я так сидел на снегу, может, минуту, а может, и целую вечность. Из прострации меня резко выдернул телефонный звонок. Я машинально ответил и услышал голос Александры Ивановны.

— Сергей Николаевич, — сказала она встревоженным голосом, — вы меня, пожалуйста, извините, но что-то я по всему санаторию бегаю, но не могу вас найти. Вы где-то на территории, но я не знаю, где конкретно.

— Да, я здесь, — пробормотал я, пытаясь прийти в себя.

— Послушайте, Сергей Николаевич, — сказала Сашуля, — я понимаю, что сейчас все навалилось, и проверка, и Смирнова с Япаром, и все остальное. Но давайте не забывать, что у нас должен состояться очередной «Клуб здоровья». На этой неделе обязательно. Но я очень переживаю, что вы уедете в Казань. До меня тут дошли слухи про Юмашеву, поэтому, конечно, было бы хорошо провести заседание, например, в крайнем случае, завтра. А то вы уедете, а люди же ждут…

— Давайте сейчас! — сказал я. — Александра Ивановна, вы сможете собрать людей? Сколько вам на это надо времени?

— Как сейчас? Вот так прямо сейчас, да? — озадаченно пробормотала Сашуля. — Хотя, в принципе, это возможно. Да! Конечно возможно! Я прямо сейчас всех соберу — у нас же теперь есть чат в соцсетях, Ева нам сделала. Я там напишу, что сегодня будет Клуб здоровья. Думаю, придут все, сейчас вечер, время есть, — сказала она. — Только почему так срочно? Может, все-таки лучше завтра?

Я не стал ей говорить о том, что если я прямо сейчас не переключусь на нечто такое, что будет поглощать все мое внимание, то просто расклеюсь, размышляя о словах проклятой старухи о Белле. Я настолько был потрясен тем, что она меня «прочитала» (или же совпадение это?), и тем, что она планирует сделать с Борькой и с моим выбором…

Совершил ли я предательство по отношению к Белле, если старуха действительно могла бы выдернуть ее сюда? Или же, как там говорил классик, «не стоит мировая гармония слезинки хотя бы одного только замученного ребенка»? Как правильно? Как понять, где правда, где та золотая середина? И эти мысли могли меня поглотить и ввести в глубокую депрессию. Поэтому самым лучшим, самым действенным лекарством, которое я знал, которое нашел за свою прошлую жизнь, была жесткая, всепоглощающая работа, в которую ты окунаешься настолько, что ни на какие рефлексии у тебя сил уже не остается.