Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 101 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— О, вот это я бы с удовольствием, башка вообще ни черта не соображает. Особенно с этими магнитными бурями. Хотя, честно говоря, совсем я в последние дни закрутилась, времени нет, — вздохнула она. — Но, может, на какой-то денечек и вырвусь. Уж больно у вас там ванны хороши. Я бы хотела с минеральной водичкой ванны попринимать, что-то ноги крутит в последнее время. Да и грязи неплохо было бы.

— Вот и приезжайте, заодно и ноги ваши посмотрим, — обрадовался я и сразу перешел к делу. — Слушайте, Лида, я вот по какому поводу звоню. Что там насчет перевода Раисы Богачевой в Чукшу?

— А-а, так вы за куму похлопотать решили? — спросила Лида вроде бы в шутку, но тон у нее при этом резко изменился.

— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответил я, сделав вид, что ничего не заметил.

— Да вот понимаете, Сергей Николаевич, тут такое дело… — Она замялась, а потом решительно продолжила: — У нас же штатное расписание сейчас поменялось, да еще и оформление запаздывает, поэтому я даже не знаю, что и сказать. Да и вообще ответственность там большая…

Лида явно юлила. Ее тон и то, как она выкручивалась, мне не понравились, поэтому я спросил прямо в лоб:

— Подождите, Лида, так ставка есть или нет?

— Ну, как бы это вам сказать…

— Прямо и говорите! — не выдержал я. — У вас же была ставка? Я точно это знаю.

— Да, была.

— Вот и хорошо. Елисея взяли на работу?

— Да, и Елисея, и Венеру Эдуардовну. Они разделили одну ставку на двоих.

— Так. А вторая ставка? В Чукше же их точно две: на одной, врачебной, работал я, а на другой, фельдшерской, — Венера Эдуардовна. Венера теперь делит свою ставку с Елисеем, а вторая-то осталась? Или я что-то путаю?

— Ну, немного не так. Венера с Елисеем разделили вашу ставку. Венера прошла… Ну, вы же знаете, сейчас есть приказ: там, где врача нет, на фельдшера можно возложить его функции. Так что все оформили нормально.

— Ну а вторая тогда ставка? Фельдшерская. У Раисы же есть аттестат санитарки. Тем более это сельская амбулатория. Разве нельзя ставку адаптировать под санитарку и отдать ей?

— Да вот вы понимаете… — опять заюлила Лида, но из ее путаного объяснения я вообще ничего не понял.

Мне стало как-то нехорошо от всего этого, и я, скомканно с ней попрощавшись, отключился. Нет, это явно что-то не то. Не может быть, чтобы ту ставку сократили, я бы об этом точно знал. Подумав, я решил, что лучше всего ехать сейчас прямо в райбольницу и поговорить с Лидой с глазу на глаз. Там я хотя бы смогу подключить Систему, считать ее состояние и разобраться, что происходит.

Настроение у меня было совсем не к черту, так что по дороге я заехал в магазин, взял коробку конфет и решил: приеду, и мы с Лидой попьем чаю, а за столом все это дело как-нибудь разрулится. Лучше бы, конечно, кофе, потому что два с половиной часа сна меня совершенно не впечатлили, и голова гудела как колокол.

Приехав в больницу, я прошел к Лидиному кабинету и, постучав, открыл дверь.

— Можно? — спросил я.

Лида сидела за своим столом, заваленным увесистыми гроссбухами, и что-то перебирала в бумагах. От нее как раз выходил Самарцев, и мы буквально столкнулись с ним в дверях.

— О, Николай Борисович! — обрадовался я. — А я тут конфет захватил. Думаю, раскручу-ка я Лиду чайку попить. Ночь бессонная, так что надо чего-то крепенького: чаю или кофе.