Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 45 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Только все байки у него были из прежней жизни. Про то, чем закончилось с долей его компании, которую он собирался продать Элишке, и когда он полетит закрывать дела, Сашка не говорил.

— С долей-то что решил? — спросил я, улучив момент. — Выкупает Элишка?

— Решаем. Юристы возятся, — сказал Сашка и взял очередную сушку. — Слушай, а чего все про меня да про меня. Ты мне лучше расскажи, что у тебя тут за война с акционерами началась? Что за Фарида такая? Кому минтаем в лоб прилетело?

Я не хотел грузить сына своими проблемами, тем более, как говорила тетя Нина, «у стен есть уши», но не успел оглянуться, как подчистую выложил парням все про собрание, Виталика с его «должностью массажиста» и про то, как все это может сказаться на них самих — оба ведь приехали работать со мной.

Минут через десять я спохватился, что собирался допрашивать Сашку, а рассказываю почему-то сам. Но лезть к нему с расспросами по второму кругу не стал. Пока. Время у нас еще есть, так что успеется. Вместо этого я активировал эмоционально-когнитивный модуль.

Сканирование завершено.

Объект: Епиходов Александр Сергеевич, 39 лет.

Доминирующие состояния:

— Тревога предвосхищающая (68%).

— Стыд токсический (61%).

— Привязанность тоскующая (52%).

Дополнительные маркеры:

— Кортизол повышен.

— Дефицит сна: умеренный.

— Защитный механизм: рационализация.

Тревога и стыд… Ладно, лезть в душу не буду. Захочет — сам расскажет.

Разошлись мы в третьем часу ночи, причем Елисей к тому времени держался на морально-волевых: клевал носом и тут же вскидывался, старательно делая внимательное лицо.

Я повел их в пока еще — до отъезда акционеров — общую комнату, но в коридоре Сашка окликнул меня вполголоса:

— Серег, спасибо, что позвал. Капец как вовремя.

— Спи давай, — вздохнул я. — Утром разбужу на зарядку.

— Чего⁈ — испугался Сашка, но я уже торопливо уходил.

А то знаю я его, сейчас обязательно какую-то отмазку придумает. С железобетонной аргументацией.

Весь в меня.

* * *

Рано утром, разбудив хмурых парней и не дав им даже позавтракать, я вытащил их на улицу на разминку.

Сашка отбивался, обзывал меня нехорошими чешскими ругательствами и грозился немедленно улететь обратно в Прагу, но через десять минут все-таки собрался и вскоре пыхтел рядом со мной и Елисеем на расчищенной дорожке.

Сделав комплекс упражнений, мы побежали и сделали вокруг центрального корпуса санатория два круга.

— Хорошо бы лыжи, — проворчал Сашка, оскользнувшись на наледи.

— Да и так нормально, — сказал Елисей и машинально потер уши, которые выглядывали из-под шапки и мерзли.

Парни явно не привыкли к ежеутренним зарядкам, но я решил, что за время пребывания в санатории все-таки приучу их к дисциплине. В детстве, когда Сашка жил у нас дома, он, само собой, каждое утро разминался вместе со мной. Но после того, как уехал сначала на учебу, а потом в Чехию, конечно же, обо всех правильных привычках он подзабыл, и я собирался во что бы то ни стало вернуть все обратно.

— А здесь я хочу сделать терренкур, — сказал я, показывая направление. — Все никак не могу раздобыть старую схему санатория. Еще при советской власти здесь была сеть дорожек с разным типом нагрузки. Тогда умели это правильно делать. И теперь надо все изучить, посмотреть, потому что за столько лет ландшафт хоть немного, но изменился. И при необходимости придется что-то поправить. Или даже переделать. Хочу, чтобы у меня были самые лучшие терренкуры.