Книга Двадцать два несчастья. Том 13, страница 77 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Судя по тому, как взгляд его стал маслянисто-бегающим, я понял, что Лысоткин сидит и нагло мне врет. Но я сделал придурковатый вид, кивнул и с восторгом сказал:

— Здорово, еще одни тезисы будут!

Лысоткин успокоился, видимо, понял, что я дурачок еще в этих вопросах и не понимаю ценности тех данных, которые сейчас на флешке, и сказал:

— Так, давай-ка сходи сейчас в библиотеку и возьми вот эти книги по маркерам старения. А потом придешь, и я тебе скажу, что дальше делать.

Деваться было некуда, потому что он явно меня отсылал из кабинета. Поэтому я вышел, как и в прошлый раз, обошел этот кабинет с другой стороны, где была небольшая каморка для айтишников, и принялся слушать, что же происходит внутри.

А происходило вот что. Лысоткин, как только я вышел из кабинета, сразу принялся звонить. Из разговора я ничего не понял, потому что говорил он негромко, но все-таки различил, как он сказал:

— Все у меня, завтра передам!

И еще что-то добавил, но я уже не разобрал.

Затем он, видимо, закончил разговор, потому что в кабинет вошла Горобец, и они принялись громко обсуждать Стефанию, ученого секретаря, которая в нарушение всех правил запланировала ученый совет на десятое января. Но они этого не позволят и добьются, чтобы совет собрался как положено, девятнадцатого. Они так увлеклись, громко обсуждая ее, директора и всех остальных, что я понял: больше мне здесь подслушивать нечего, и отправился, как и было велено, в библиотеку.

Пробыл я там совсем недолго, взял две книжки и сразу же вернулся обратно. К моему удивлению, в кабинете у Лысоткина сидел злой как черт Михайленко, и они активно что-то обсуждали. Насколько я понимаю, дело касалось так называемых моих данных, их явно делили, потому что при моем появлении замолчали и моментально перевели разговор на другую тему.

Я решил в очередной раз потроллить Михайленко. Изучив за это время Лысоткина, я прекрасно понимал, что он все данные партнеру стопроцентно никогда не покажет. Поэтому, когда Михайленко тоже попер было насчет того, что я вчера весь день прогулял и данных не принес, я пожал плечами и сказал простецким голосом:

— Почему же, Роман Александрович, принес я данные. Это распечатка электронного файла, что я отдал Казимиру Сигизмундовичу. Можете сами посмотреть.

И выложил перед Михайленко распечатку всех фейковых данных, которые на флешке дал Лысоткину. Пачка получилась толстая и внушительная. Лысоткин дернулся было, но Михайленко сразу же зарылся в листы. Наткнувшись на переделанные результаты по маркерам старения, он подпрыгнул, а затем гневно посмотрел на Лысоткина и, не выдержав, язвительно сказал:

— А вы что же, Казимир Сигизмундович, мне все данные не показали, а только некоторые и… не эти?

Лысоткин побагровел, его лицо пошло пятнами. Он бросил на меня злобный, многообещающий взгляд и процедил:

— Мы просто еще не успели дойти до тех данных, я собирался вам их показать.

— Ага, не успели, — не поверил ему Михайленко, а потом взорвался: — Это что же такое, а? Почему вы так себя ведете, а, Казимир Сигизмундович? Все основные дела делаю я, а вы себе только сливки забираете?

— Да какие там сливки? — начал было юлить Лысоткин, но толстяк Михайленко, как более молодой и сильный, толкнул его в грудь, и тот рухнул в кресло.