Книга Двадцать два несчастья. Том 13, страница 73 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Здравствуйте, Сергей Николаевич, — поздоровалась она. — С праздничками вас!

— И вас тоже, — ответил на приветствие я.

В то, что она будет звонить так просто, только ради того, чтобы поздравить, я не верил. Фролова была не из тех людей, которые готовы отнимать чужое время, она всегда казалась мне очень деликатной.

— Что случилось?

— Да вот хотела новости вам рассказать, — сказала она. — Последние…

— О как, — удивился я. — Я же уехал только вчера и уже столько новостей?

— Да, представьте себе, — вздохнула Полина.

— Ну, тогда рассказывайте.

— В общем, знаете, ходила я сегодня в магазин и встретила там случайно Лиду Небогатикову. И она мне сказала по секрету…

Я мысленно хмыкнул: ох уж эти женские секреты.

— Так вот она сказала по секрету, — между тем продолжала Фролова, — и просила вам передать, но только это как бы тайна. В общем, Ачиков ходил к Изотовой!

— И что? — не понял я.

— А то, что он пошел к ней в дом, и они там где-то часа полтора были!

— Ну… хм… — дипломатично протянул я, — это, в принципе, ну как бы бывает между мужчиной и женщиной… а то, что полтора часа. Ну, молодец, значит. Хорошо это, наверное… в его возрасте…

Я не знал, как это еще комментировать.

— Ой, Сергей Николаевич! Да прекратите! — возмущенно сказала Фролова. — Это же Ачиков! А у Изотовой муж, между прочим, дальнобойщик, красивый и здоровый. Он в армии в ВДВ был.

— И что?

— И на пять лет моложе ее!

— И что? — опять не понял я.

— Да не будет она своего красивого мужа на какого-то сморчка Ачикова менять!

Я хотел ей сказать, что для многих женщин внешность мужчины вообще не имеет никакого значения и особой роли не играет. Особенно если женщина умная. Зато статус сразу увеличивает его ценность, если он облечен властью. И именно ореол этой власти дает мужчине в глазах женщины некий притягательный флер, и ее к нему тянет. И даже самые лучшие самцы, красивые и здоровые, если они в социальной иерархии занимают низкие должности, на женщин не производят впечатления. Все-таки эволюция, мать ее так, за прошедшие века роль вожака в стаде поставила на первое место.

Но Фролова сказала:

— Нет, нет, Лида считает, что они что-то замышляют, потому что Изотова… она же вас ненавидит.

— О как, — удивился я. — А с чего это?

— Ну как же? Изотова ведь работала до вас в хирургии, и люди начали ей высказывать, что после вас они поняли, каким должен быть врач-хирург. Так что будьте осторожны. Если они сговорились, все может закончиться плохо. Вот Лида и просила предупредить.

У меня аж глаза на лоб полезли.

— Но это еще не все, — сказала она, и я внутренне скривился: слушать эти бабские сплетни, при всем моем уважении к Фроловой, совершенно не хотелось. Но она, не зная о моих мыслях, продолжила:

— Тут еще Любовь Павловна бучу подняла.

Она сделала паузу и, не дождавшись от меня никакой реакции, добавила:

— Сказала, что напишет на вас заявление в полицию.

— Подождите, — не понял я. — Кто такая Любовь Павловна и с какой стати она должна на меня писать заявление?

— Да соседка эта ваша бывшая, когда вы у Анатолия дома жили, — начала объяснять Фролова, и я сообразил, что речь идет о супруге Ерофея Смирнова. Видимо, изменения в муже показались ей недостаточно весомыми, и она решила обвинить во всем меня.

— Так, а у нее в чем ко мне претензии?