Книга Двадцать два несчастья. Том 13, страница 19 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Вот теперь все встало на свои места, потому что про мать — это была важная информация, которая дополнила показания Системы.

— Павел, — сказал я. — Давайте по порядку, потому что вы навалили на себя сразу три вины, и ни одна из них не ваша. Во-первых, то ваше резкое похудение в проекте. Вы же понимаете, что не слабак и не сорвались? Наоборот! Вы единственный из группы дотерпели до конца. А что вес потом вернулся, да еще с лишком, я же как раз на лекции объяснял, про голодание…

— На какой лекции? — удивился он, и я понял, что он не оставался.

— Ничего страшного, что пропустили, мне несложно повторить. В общем, при урезании калорий, при жестких диетах тело включает режим выживания — начинает беречь энергию на всех процессах и активно запасает жир. Вот такой вот парадокс. Страдает обмен веществ, гормоны голода сводят все мысли только на еду… У всех людей так, хотя у каждого по-своему. Так что то, что после диеты вы снова вес набрали, — это вполне нормальная картина: тело просто вернуло то, что считало нормой.

— А что начать ни одно дело не могу — это что? — спросил Ведерников.

— Отчасти это как раз из-за того неудачного опыта с похудением. Вы один раз в жизни поднатужились по-настоящему, и это вас чуть не убило. По крайней мере, тело ваше это так запомнило, причем накрепко. С тех пор вы и не стараетесь подсознательно, потому что вбили себе в голову, что все эти страдания и усилия тщетны, ничего не получится. Но открою вам секрет, Павел, это легко исправить. Это привычка, и ее просто нужно изменить. Начните с маленьких дел, которые легко довести до конца, как с теми же анализами на железо, и постепенно настроитесь на более позитивный лад. Помните, как в школе мы полы мыли в классе, когда на дежурство оставались? Сначала мыли первый ряд, потом второй, потом третий, а потом перед доской. То есть делили на небольшие участки. И дело двигалось. Так вам нужно к любому делу относиться: боишься большого объема работы — раздели на первый-второй-третий ряд и потихоньку делай.

Он кивнул, потом тяжело вздохнул и дрожащим голосом спросил:

— А вот то, что у мамы было?

— А вот про маму слушайте отдельно и внимательно, это самое важное, — сказал я. — Когда человек почти не ест, но быстро тяжелеет, да еще ноги отекают, — это очень редко из-за жира, потому что жир так не наращивается, он физически не успевает. Куда больше это похоже на воду, на отеки. А отеки — это никакое не ожирение. Скорее, так подают голос сердце или почки, случается, что и печень.

— То есть ее можно было… — И запнулся, сглотнул ком в горле.

— Не знаю, — честно ответил я. — Заочно, спустя три месяца, по одному только рассказу я ни диагноза не поставлю, ни причину смерти не назову, а врать не буду. И вы себя этим не казните: вы поверили врачу, так и положено. А вывод для вас другой. Да, наследственная полнота у вас и правда есть, с ней придется считаться всю жизнь. А вот то, что случилось с мамой, на простую полноту не похоже совсем — похоже на невыявленную болезнь. А такое сейчас лечится. Сердце и почки смотрят обычными вещами — осмотр, давление, кровь, моча, а дальше, к примеру, УЗИ. Понимаете?

— И что делать?

— Ну, вы же умный человек, Павел, — улыбнулся я. — Писатель. Попробуйте сами ответить на свой вопрос.