Книга Двадцать два несчастья. Том 13, страница 109 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Марина хихикнула.

Ну, так уже лучше. А то тревожится и переживает, и даже пиво ее не расслабляет.

В баре играла легкая ненавязчивая музыка. За соседним столиком несколько парней громко смеялись над каким-то анекдотом или шуткой. Чуть дальше сидела компания из трех молодых людей и девушек примерно лет по тридцать, которые сердито обсуждали какого-то Павла Ивановича, постоянно возмущаясь его придирками, — видимо, корпоративная вечеринка. Народу хватало, но при этом много столиков пустовало.

Когда счел, что времени прошло достаточно и наши «друзья» уже неплохо так приняли на грудь, я поднялся и отошел от стола, громко сказав Марине через весь зал:

— Хорошо, и гренок я тоже закажу.

И подошел к бармену. Обычно официанты здесь сами принимали заказы у посетителей, но народу прибавлялось, они бегали и не всегда успевали вовремя, поэтому мое появление у стойки никого не удивило. Я заказал еще два бокала пива и гренки и, возвращаясь, прошел мимо стола Михайленко и Олеси.

А там, изобразив радость и изумление при виде знакомых лиц, воскликнул:

— О, какие люди! Роман Александрович, здравствуйте! И ты, Олеся, тут!

Она посмотрела, улыбнулась и сказала:

— О, Сергей, здорово! Как хорошо, что мы встретились. Слушай, я тебя давно хотела спросить, — и быстро-быстро затараторила: — Вот ты когда писал статью в наш институтский журнал, там большая очередь была или нет?

— Ага, статью, — сказал я. — Слушай…

Затем присел за их столик и начал подробно рассказывать. А Михайленко улыбался и с интересом слушал, благосклонно кивая. Было заметно, что он в благодушном настроении, уж я-то повадки этого толстяка знал досконально.

Тут к нам подошла Марина Носик и, поздоровавшись, сказала:

— Сережа! А я думаю, куда ты пропал, а ты с нашими тут уже вовсю отдыхаешь?

Официант, увидев, что мы перебрались сюда, принес нам бокалы с пивом и гренки, и разговор зашел о трудностях публикации в этом журнале.

Михайленко подключился, включил «старшего товарища и наставника» и благодушно нас поучал, красуясь перед Олесей, и уже буквально через пару секунд мы дружно обсуждали эти проблемы. Ну а о чем еще разговаривать нам, если мы, коллеги, встретились за одним столом? Как-то так получилось, что слово за слово — заговорили про предстоящий ученый совет, возмущаясь, что его назначили слишком рано. Потом про субботник по генеральной уборке института, который хотят провести раньше времени, хотя никому не охота идти. Ну и так далее: отмена полевых, снижение финансирования командировок и прочая чепуха.

Примерно в таком духе прошло минут двадцать. Все это время я подливал и подливал Михайленко пиво, потом мы еще заказали. А потом еще. К моему сожалению, этот гад, в отличие от нотариуса Лещенко, с которым я провернул похожую комбинацию, так быстро не накачивался и, как я ни старался, все равно выглядел довольно трезвым.

— А я стараюсь не лезть во все эти разборки, — рассказывал я о недавнем скандале с Горобец. — У нас в институте народ — словно скорпионы в банке. — Я выделил интонацией слово «скорпионы» и посмотрел на Марину.

Она еле заметно кивнула и перевела взгляд на подругу Михайленко.

— Олеся, — с наивной улыбочкой сказала она, — а ты знаешь, где здесь дамская комната?

— Знаю, — улыбнулась ей Олеся, — я тогда тоже с тобой схожу.