Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 96 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Спасибо, Лиза, — поблагодарил я и взял стакан с минералкой. — Ну, раз уж я опоздал, скажу тост.

Я поднялся, и за нашим концом стола разом стихли голоса. Все с интересом прислушивались. Обо мне тут знали все, но, так как в Москву я приезжал лишь дважды, общаться нам не доводилось, а мое выступление на конференции и ток-шоу наделало много шума.

— Я рад находиться в такой хорошей компании, — сказал я, обращаясь ко всем. — Совсем недавно мы с вами сделали громадный прорыв — поступили в аспирантуру. Теперь, я надеюсь, будем учиться три года вместе, и все успешно защитимся. Кто-то из наших обязательно станет большим ученым, а то и Нобелевскую премию получит. И именно мы сможем спасти еще больше людей. Так давайте же выпьем за нас — за будущую элиту медицины!

Когда я закончил, все шумно зааплодировали. Я показательно отпил минералки и уселся обратно. Лиза под прицельным огнем аспирантских взглядов торопливо долила мне воды и протянула очередной салат. Я внутренне усмехнулся: и тут она спешила заявить на меня свои права. В тот угол, где сидела Марина Носик, я предусмотрительно старался не смотреть.

Аспирантов долго уговаривать не надо было — молодость, хороший аппетит, своя компания, вкусная еда: все закусывали так, что аж за ушами трещало. От выпитого народ раскраснелся, разговоры стали громче.

Вскоре я услышал спор на повышенных тонах. Орал какой-то вихрастый парень с носом картошкой, раньше я его у нас не видел:

— Рапс — это главная культура! Вы не понимаете! Яровой рапс — наше спасение! Нужно вносить побольше ортофосфатов, а лучше аммофоску сразу под культиватор, и мы нагнем весь мир! И пусть идут в жопу со своей нефтью! У нас будет рапс, и все машины перейдут на биодизель!

От воодушевления и выпитого он распалился еще больше и даже не замечал, слушают его или нет.

Я поморщился, потому что парень оказался слишком уж громким: шум долетал даже до нашего угла, и мы почти не слышали друг друга.

— Не знал, что у нас пишут диссертации по рапсу, — удивился я.

— Да это Людка своего бойфренда привела, он агроном, — фыркнул Миша и едко добавил: — Заколебали эти прицепы. Я говорил, давайте соберемся своим кругом и хоть посидим нормально. Так нет, у того невеста, у той бойфренд, вот и наприводили всякого левого сброда, а нам теперь слушать про рапс и культиваторы.

— Ты просто завидуешь, потому что сам без девушки пришел, — поддел его Артур.

— Ничего подобного! — обиделся Миша. — У меня есть девушка. Она учится в судостроительном. На бухгалтера. Вот привел бы я ее сюда — и всем пришлось бы слушать, как списать с учета атомный ледокол.

Я усмехнулся: прицепы — известный бич всех корпоративов. Человеку почему-то кажется, что коллектив непременно будет рад его дражайшей супруге или ее мужу. А то, что прицеп в компанию не вписывается, мешает и лезет со своими разговорами, его не смущает, ведь вежливо терпеть приходится не ему, а коллегам.

Крики о рапсе тем временем все не стихали, и я невольно посочувствовал ребятам возле подвыпившего любителя рапса — им сейчас приходилось несладко. И порадовался, что не сел возле Марины Носик.

В этот момент зазвонил телефон. Я глянул на экран, и глаза у меня полезли на лоб: звонил Сашка, мой сын.

— Слушаю, Александр, — приветливо сказал я, заткнув пальцем одно ухо, а к другому плотно прижав трубку, чтобы шум вечеринки не мешал слушать.