Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 87 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ну как же, Сереженька? — мягко возмутилась Алена Петровна.

— Вот посмотрите, какая из сумок не содержит вашего личного белья? — строго спросил я, потому что терять время мне совершенно не улыбалось.

— Давайте вот эту? — Она несмело ткнула пальцем в дальнюю сумку небольшого размера, а затем спохватилась. — Ой, нет, нет, я неправильно сказала, давайте лучше вот эту.

И перевела затравленный взгляд на большой коричневый чемодан еще советского образца.

— Эту так эту, — пожал я плечами и открыл чемодан.

Глаза у меня полезли на лоб. Я вытащил из чемодана увесистую соковыжималку.

— Извините, Алена Петровна, — озадаченно сказал я. — А зачем вы ее берете?

— Ну как же, Сереженька, — убежденно сказала она. — В Морках обязательно должны быть местные зимостойкие яблоки. А еще свекла, морковь и тыква. Будем пить свежевыжатые соки. Это полезно.

— Это же додуматься только надо… Очуметь, — пробормотал я, правда, себе под нос, чтобы она не услышала и не обиделась.

Соковыжималка была категорически отложена в сторону. Алена Петровна проводила ее печальным взглядом, но препираться не стала. Потом я извлек вафельницу. Даже не спрашивая, зачем она нужна, сразу отбросил ее в сторону. Потом пришел черед утюга, большого клетчатого пледа с бахромой, двух накрахмаленных салфеток и зонтика. Буквально через каких-то десять минут на диване, где спала Алена Петровна, высилась куча размером с Эйфелеву башню, а чемодан облегчился почти в десять раз. Из реально нужного в нем остались только войлочные чуни — все-таки старушка, может, холодов боится — да теплая шерстяная шаль. И больше ничего.

— Так, давайте дальше. — Я решительно направился к следующей сумке.

Алена Петровна побледнела и встала перед сумкой насмерть, растопырив руки, словно наседка, которая защищает своих цыплят:

— Подождите, Сереженька, я поняла вашу методику, — торопливо сказала она. — Дальше я уже сама. У вас же много работы, поэтому займитесь ею, это ведь важно, а время не резиновое. Я сама все дальше сделаю. Сама!

— Точно сама? — Я с подозрением посмотрел в ее слишком уж честные глаза.

— Конечно-конечно, — закивала она с самым что ни на есть честным видом, а затем не выдержала и огорченно добавила: — Вы вот зря, конечно, томики Достоевского и Пастернака отбросили, там же что-то читать нужно будет.

— Алена Петровна, — терпеливо начал я, — у нас там живет Александра Ивановна. Всю жизнь проработала главврачом Моркинской больницы, сейчас ставит у меня пациентам иголки. У нее, поверьте, библиотека получше вашей. Так что и Достоевского, и Пастернака берите у нее. Не устроит ее библиотека — в Морках прекрасная районная. Любой из нас: я, Прохор Евграфович, Наиль — отвезет вас туда в любой день, выберете, что душе угодно. А поскольку в поселке я, смею надеяться, пользуюсь определенным авторитетом, книги дадут на неопределенный срок. Хоть полгода держите. Так что за чтение не беспокойтесь, обеспечено.

— Но я хотя бы любимый томик Ахматовой со стихами возьму, — заискивающе пробормотала она и погладила морщинистой рукой книжицу примерно в килограмм весом.

— Нет, — отрезал я. — Выбирайте! Или Ахматова, или санаторий.

По лицу Алены Петровны было видно, как происходит неравная борьба между любовью к высокому искусству и желанием попасть в санаторий. Наконец, последний победил, и я понял, что пронесло.