Онлайн книга «Двадцать два несчастья. Том 11»
|
Обнаружены аномалии: — частая мономорфная желудочковая экстрасистолия, эпизодами бигеминия, одиночные парные; — артериальная гипертензия II ст., нелеченая; — гиперхолестеринемия; — хронический простатит, латентное обострение. Читая, я хмурился все больше. Случай с Пашкой был самый что ни на есть классический — мужику за шестьдесят, всю жизнь он на работе и за рулем, давление никто никогда не мерил, кардиограмму делал последний раз, скорее всего, в прошлом веке. А ведь бигеминия, это когда нарушается сердечный ритм и при котором каждый второй удар является преждевременным, у Пашки дошла до того уровня, когда он начал ее чувствовать. Такое важно не пускать на самотек, потому что это нынче успешно лечится. И даже если понадобится операция, та же катетерная абляция, то это малоинвазивная процедура, когда через сосуд, обычно в паху, в сердце проводят тонкий катетер. Врач находит участок, откуда идут неправильные электрические импульсы, и точечно «выключает» его. Обычно, радиочастотным нагревом или заморозкой. Ну и простатит, но тут просто нужно к урологу, тот выявит причину воспаления и назначит лечение. Нужно как-то донести это до Пашки, но как? Я для него никто, просто толстый голый мужик, которого он встретил в бане. С чего ему мне верить? Тем временем Пашка сидел и рассматривал то зал, то окружающих людей, то потолок. Видно, что ему было ужасно скучно, а найти тему для разговора он не мог. Я тоже не мог: о чем можно разговаривать с якобы незнакомым человеком? Пашка же не знал, что я — это я. Но это решаемо. Я якобы удивленно посмотрел на него и спросил: — Скажите, пожалуйста, вы, случайно, не Чемоданников? — Чемоданников, — еще более удивленно сказал Пашка. — Павел Валентинович? — Ну да, а вы откуда меня знаете? — Да вот присмотрелся и понял, что знаю вас. Представляете, я ученик Епиходова, Сергея Николаевича. Меня, кстати, тоже зовут Епиходов Сергей Николаевич, я его полный тезка. Сейчас работаю с его дочерью Марусей в его научной школе в НИИ нейрохирургии. Мы очень много с ним общались, и он мне когда-то даже показывал семейные фотографии. Я запомнил ваше лицо, ведь память у меня почти идеальная. Сергей Николаевич рассказывал, что вы Чемоданников, что у вас золотые руки, а жена у вас Симочка. — Вот это да! — Челюсть у Чемоданникова буквально отпала. Он несколько мгновений изумленно пялился на меня, а затем опять жадно припал к стакану. — А что он еще говорил? И как это? Почему я тебя не знаю? — Он перешел сразу на ты. В этом был весь Пашка, который проработал всю жизнь завгаром и никогда не церемонился. — Да, мы часто общались, когда он в Казань приезжал, — сказал я. — Я-то из Казани, работаю тоже нейрохирургом. А сейчас поступил в аспирантуру к профессору Терновскому. — К Борьке? — удивленно сказал Пашка. — Ну, это вообще такое, даже кому скажи — не поверят. Расскажу вечером Симочке — она обалдеет. Я улыбнулся: — Да, жизнь такая непредсказуемая штука… — Эх, был у меня такой дружаня хороший, Серега. Знаешь, мы с ним сколько в баню ходили! — сказал Пашка, ударившись в воспоминания. — И к нему на дачу в баню ездили, и к моему свояку. Он в деревне живет, у него хорошая баня по-черному. Но больше всего мы с ним любили ходить сюда, в Сандуны, только по воскресеньям. А сейчас в воскресенье я не могу: к нам гости должны приехать, вот Сима и отпустила меня во вторник. Ну, так получилось… |