Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 126 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Худеть надо? — настороженно спросила Горбунова и с надеждой заглянула мне в глаза.

Но я ее не порадовал:

— Надо. Но не за счет голодания и не за счет «диеты на капусте». Если мы наладим прием таблеток для щитовидки, восполним железо и витамин D и добавим ходьбу, вес, скорее всего, начнет снижаться сам, без мучений. Вы не думайте, Татьяна Ивановна, что я вас обнадеживаю почем зря, это обычная физиология: когда органы начинают работать как положено, обмен веществ постепенно восстанавливается.

Александра Ивановна тем временем заполнила уже целую страницу моих рекомендаций. Забавно. Еще пару недель назад она наверняка просто из враждебности ко мне и вредности оспорила бы каждый пункт.

— И еще один важный вопрос, — вспомнил я. — Муж не жаловался, что вы храпите?

Горбунова неловко покраснела и признала:

— Жалуется. А при чем здесь храп?

— А при том, что храп при вашей комплекции — это, очень вероятно, остановки дыхания во сне. Воздух не проходит, дыхание прерывается на несколько секунд. Десятки раз за ночь, а то и больше. Мозг каждый раз просыпается, чтобы заставить вас дышать. А вы об этом и не помните. В итоге спите восемь часов, а отдыхаете на два. Отсюда и утренняя разбитость, которая не проходит от кофе.

— И что же с этим делать?

— Для начала спать на боку, а не на спине. Подушку повыше. А по-хорошему нужно исследование сна — врачи называют его полисомнографией. Это, по сути, ночь под датчиками в специальной лаборатории, чтобы посмотреть, как вы дышите во сне. В Йошкар-Оле такое делают. Хотя это, конечно, пока не диагноз, а лишь подозрение, но зато вполне серьезное и которое нужно подтверждать. Но я бы посоветовал вам обязательно выделить на это время, потому что, если подтвердится, это лечится, причем вполне успешно.

Александра Ивановна сложила свои записи и добавила:

— Я Ларисе Степановне передам, Татьяна. С железом, витамином, полисомнографией — что нужно по бумагам, она оформит. Подойдешь в ЦРБ в понедельник к двенадцати.

Горбунова медленно опустила глаза на свою сумку, посмотрела на меня и спросила:

— А когда я почувствую разницу?

— Через месяц, если будете все делать правильно, уже можно будет понять, двинулись ли мы в правильную сторону. Не сразу, постепенно. Без чудес, зато наверняка.

Александра Ивановна тем временем вырвала листок с записями рекомендаций «Клуба здоровья» из своей тетради и протянула Горбуновой. Та убрала его в сумку, тяжело встала и направилась к двери, но на пороге все-таки обернулась.

— А я ведь думала, доктор, что просто такая уродилась. Что все здоровые, а я одна кое-как.

Я промолчал. А что тут скажешь? «Не ваша вина»? Формально верно, а на самом деле пустые слова. А человек столько лет жил с клеймом «ленивая и никчемная». Ну а как еще могли называть женщину, которая просыпается уже уставшей и экономит силы во всем, даже при разговоре?

Дверь за Горбуновой закрылась…

Поток пациентов закончился лишь к седьмому часу вечера. За окном флигеля давно стемнело. Можно было идти наконец заниматься своими делами, но мы с Александрой Ивановной остались, потому что она сходила на кухню к тете Нине с Аленой Петровной и притарабанила поднос, на котором стояли две кружки, чайник, плошка с малиновым вареньем и блюдце с сырниками горкой.