Книга Двадцать два несчастья. Том 8, страница 60 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ладно. Но тут вот что, Сергей Николаевич. Во сколько у вас рейс в Москву?

— В семь десять, а что?

— Я сегодня возвращаюсь в Казань, по делам ООО. Давайте я завтра в аэропорт приеду, нужно с вами по документам пройтись. И подписать там нужно.

— Хорошо, Наиль, — не стал я допытываться.

Повесил трубку и решил, что подумаю обо всем этом позже. И так полдня потерял, а еще нужно забежать с гостинцами к Танюхе, съездить к родителям Сереги и успеть на свидание с Аней. С ней я созвонился еще по пути в Казань, но конкретного плана мы так и не составили — договорились, что она сама что-нибудь придумает.

И вот теперь, набирая ее номер, я ожидал чего угодно: ресторана, кино, прогулки по набережной, — но не того, что услышал.

— Сережа, я тут подумала… Сегодня понедельник, а по понедельникам у Азы Ахметовны… это вдова одного театрального режиссера, у нее свой салон, в общем, все там у нее собираются. Такой, знаешь, не совсем домашний вечер, скорее богемное суаре местечкового разлива, там будут артисты, художники, музыканты… В общем, я хочу тебя туда сводить.

— Артисты, художники, музыканты и мы с тобой? — удивился я, учитывая, кем была Анна Александровна.

— И поэт один, но это не страшно. Ты только оденься… ну, соответствующе. Не в том же свитере, в котором ты в свои Морки ездишь.

— У меня их два, ты же знаешь, — пошутил я. — Один для Морков, другой для выхода в свет.

— Вот второй и надевай, — засмеялась она, потому что под «вторым свитером» мы, после проведенной ночи, подразумевали мой естественный шерстяной покров. — А лучше костюм. Сережа, они неплохие люди, просто… немного снобы. Но ты произведешь впечатление, я знаю.

Я помолчал. Значит, вот оно что. Аня решила вывести меня в свет. Познакомить со своим кругом. Выгулять, если называть вещи своими именами, и предъявить на оценку людям, чье мнение для нее, очевидно, имело значение. Что ж, это было по-своему логично: мы вроде как встречались, но ни одного близкого человека из своей жизни она мне до сих пор не показывала.

Для меня-академика богемный квартирник в Казани не должен представлять особой проблемы, но казанский Серега, бывший алкоголик, а ныне сельский врач из Морков, среди поэтов и искусствоведов будет смотреться, прямо скажем, как Пивасик на выставке породистых скакунов.

Оставалось надеяться, что во мне сегодня будет больше от академика. Тем более расстраивать Анечку отказом не хотелось.

— Во сколько и где встречаемся? — деловым тоном спросил я.

— Заезжай за мной к семи, но не опаздывай, Аза Ахметовна такого не любит и больше никогда не пригласит.

— Понял, хорошо. Но мы же там недолго? У меня в семь утра самолет…

— Вот там и выспишься, — журчащим ручейком рассмеялась Аня. — Не волнуйся, оставишь машину у моего дома, а в аэропорт я тебя отвезу.

Когда мы распрощались, посмотрев на часы, я понял, что успеваю заглянуть к соседке — в это время Танюха уже приводила Степку со школы.

Заодно и гостинцы занесу. Тетя Нина забила ими всю хозяйственную сумку: моркинский мед, банка соленых груздей, вязанка сушеных яблок, снова молоко и яйца… в общем, результат бурной деятельности тети Нины по ассимиляции в Морках.

Вытащив гостинцы из холодильника, сложил в пакет и пошел к Танюхе.

Дверь открыл сам Степка. Пацан ходил босиком, в трусах-боксерах и футболке с Человеком-пауком — в доме было сильно натоплено. Увидев меня, он заорал в глубину квартиры: