Книга Двадцать два несчастья. Том 8, страница 27 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Пока суслики алчно насыщались, мы тоже уселись к столу. Тетя Нина разложила еду и сказала:

— Э-э-эх, под такой минтай еще бы белого винишка жахнуть.

— Я за рулем, — торопливо спрыгнул Наиль. — И вообще не пью.

— А я тоже не буду, — сказал я. — Мне еще программу по диссертации надо доделать.

— Ну что нынче за мужики пошли, — вздохнула тетя Нина, но больше притворно. Я прекрасно знал, что она сама практически не пьет, потому что в таком возрасте куча болячек — эх! А так бы помаленьку под рыбку бахнули, потом бы спели про мохнатый шмель на душистый хмель… Красота…

Минтай оказался выше всяких похвал. Тетя Нина его притомила в сливочном масле, которое она называла «коровье», с овощами и какими-то секретными приправами, и он получился не сухим, а именно таким, как надо: сочным, насыщенным, тающим во рту и при этом совершенно не жирным. А кисловато-сладкий, чуть медовый, вкус овощей дополнял его специфический привкус. Я даже не заметил, как слопал всю порцию и довольно улыбнулся. Скосив глаза на Наиля, я с изумлением обнаружил, что тот наяривает еще стремительнее, чем Валера.

Прикончив свою порцию, Наиль алчно посмотрел на сотейник явно в надежде на добавку.

— Вкусно? — спросила тетя Нина сперва добропорядочным тоном, но потом насмешливо хохотнула. И с чувством собственного превосходства посмотрела на Наиля.

Тот густо покраснел.

— Добавки, может, дать? — ласково спросила тетя Нина.

Я видел, как Наиль колеблется между тем, чтобы сказать, что нет, мол, невкусно и выиграть пари, и совестью. Наконец все-таки совесть и честь Наиля победили, и он с мученическим вздохом сказал:

— Очень вкусно, тетя Нина. Я никогда бы и не подумал, что этот отвратительный минтай бывает настолько вкусным.

— А это смотря, как его приготовить, — нравоучительно сказала она и таки положила ему добавки, причем выгребла все, что оставалось.

Нам с Валерой добавки не досталось, но я не обиделся — всегда считал, что лучше немножко не доесть, чем переесть. А Валера и так стал как шарик. Зато Наиль наяривал с восторгом, а затем посмотрел на тетю Нину практически влюбленными глазами и сказал:

— Тетя Нина, я приеду в понедельник вечером из Казани, привезу вам еще минтая, вы еще такое сделайте, пожалуйста.

— Сделаю, — польщенно рассмеялась тетя Нина. — А вот ты, когда приедешь из Казани, сядешь перебирать гречку.

На лице Наиля отразилось страдание всех народов, а я засмеялся.

— Золушка! — крикнул Пивасик и обидно захохотал.

А Валера просто сидел, и на его продувной морде было написано, что он обо всем этом думает. Наиль опять покраснел.

— Спасибо, — поблагодарил я тетю Нину и хотел было еще добавить народную мудрость про папуасов, но тут в дверь постучали.

— Кто бы это мог быть? — спросила тетя Нина.

Мы с Наилем переглянулись, я пожал плечами и на правах хозяина пошел открывать.

На пороге стоял пацан лет пятнадцати–шестнадцати. Где-то я его вроде видел, но только не мог вспомнить, где. И что-то лицо такое знакомое, хотя нет, не помню.

— Здравствуйте, Сергей Николаевич, — сказал пацан, старательно выстраивая фразы вежливым голосом. — Мама попросила вам передать.

Он протянул открытку.

— Что это? — спросил я, но открытку взял.

— Приглашение, — важно сказал он. — Сегодня у нашей Ольки день рождения, будут праздновать. Мама вас пригласила в гости.