Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 64 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Здравствуйте, Борис Альбертович, — сказал я.

— Здравствуй, Сергей, — отозвался Терновский и посмотрел на меня.

Воцарилась неловкая пауза. Извиняться или делать реверансы я совершенно не собирался. Очевидно, Терновский тоже. Поэтому мы смотрели друг на друга, и молчание затягивалось, это уже становилось почти неприличным, выходило за рамки любого вежливого разговора, но тем не менее никто не сдавался.

Наконец Терновский моргнул и указал мне рукой на стул напротив своего стола:

— Присаживайся.

Я кивнул и присел на стул, молча уставившись на Терновского.

— Хм… — протянул Борька, не зная, как начать разговор. И видно было, что он ожидал, что я первый заговорю, причем буду извиняться, но так как я молчал, пришлось ему выступать зачинщиком. По нему читалось, что он хочет наброситься на меня с обвинениями: почему я сбежал с конференции и почему так себя вел, но, памятуя мой флинт, и как Марусе все это пришлось разруливать, он поостерегся.

Поэтому Борька Терновский еще раз испытующе глянул на меня и сказал:

— Ты когда собираешься уезжать домой?

— Завтра, — ответил я. — Хочу в понедельник уже выйти на работу в Морках.

— Понятно, — чуть поморщившись, сказал он. — А как ты над диссертацией работать собираешься, если планируешь сидеть в этих своих Морках?

— Ну как, нормально буду, — пожал плечами я. — Материала у меня достаточно, интернет есть, выход в электронные библиотеки есть, я не вижу никаких проблем в этом плане.

— Я тоже в этом плане проблем не вижу, — прищурился Терновский. — Но ведь ты же собираешься, судя по твоей программе исследований, — он кивнул на мою изрядно потрепанную программу, которую в прошлый раз даже не посмотрел, а сейчас, судя по помятому виду этих листочков, долго и пристально изучал, — проводить экспериментальные исследования. Правильно?

— Правильно, — кивнул я.

— А как же ты будешь их проводить, если засядешь в этих своих Морках?

— Ну так и собираюсь: разделю пациентов на группы и буду начинать отрабатывать первый этап, — сказал я. — Начну с людей пожилого возраста, а затем…

— Подожди, подожди, — перебил меня Терновский. — Это я все прочитал и методику понимаю. Но ты смотри, что у тебя получается со схемой исследования. Вот ты возьмешь людей в Морках. Это республика Марий Эл, насколько я понимаю, я прогуглил: там примерно семьдесят пять процентов марийцев. Даже если посчитать, что ты возьмешь пятьдесят процентов группу марийцев и пятьдесят русских, все равно это получится притянутым за уши и твои выводы не будут достоверными. Потому что есть же еще татары, украинцы, чуваши, евреи и так далее…

— Согласен, — чуть задумавшись, кивнул я. — А что же тогда делать?

— Вот именно, — сказал Терновский. — Охват должен быть более широким. И обязательно нужно брать людей, проживающих в центральной части России, на юге, на севере, на востоке. Обязательно взять Арктику, обязательно Восточную Сибирь с резко континентальным климатом, Якутию, обязательно Дальний Восток, регионы с высоким климатическим риском — это или Иркутская область, или тот же Красноярский край. Также надо включить степную зону и отдельно горную местность, причем, сам понимаешь, горы Северного Кавказа и Полярный Урал дадут разный выхлоп. Для полного разнообразия было бы очень хорошо поработать в Казахстане. И только тогда, имея восемь-десять референтных групп в разных экологических зонах, мы сможем получить достоверные выводы о том, как это все влияет, — отчеканил Борька и строго посмотрел на меня: — Ты согласен?