Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 125 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Я вздохнул и сделал паузу. Элен тихо проговорила:

— Сергей Николаевич, вы, пожалуйста, с плеча не рубите. Вы не знаете, какие у этого человека были причины так сказать. Вот я вам приведу один пример. Когда-то в моей жизни случилась история. Есть у меня одна подруга, из самых-самых любимых и лучших, Мирабелла. Мы с ней вместе в Казань приехали, практически в одно время вышли замуж, очень близки были и дружили семьями всегда. Вот я в ней души не чаяла, она во мне, я ей все рассказывала, все-все прямо. И однажды мне надо было забежать в ресторан, забрать заказ. И там я случайно увидела ее мужа с молодой девицей. Представляете, они сидели там у крайнего столика, мило ворковали, и сразу было понятно, что это не просто какая-то деловая встреча или бизнес-ланч. И вот как я должна была поступить? Мне, по логике, нужно было прямиком прийти и рассказать Мирабелле, что муж ей изменяет, правильно?

Я кивнул.

— Но я не сказала ей ничего. А знаете почему?

Пожав плечами, я просил:

— Почему?

— Не посчитала нужным, — ответила Элен. — Зачем разрушать семью? Вот представляете, я бы пришла и все это Мирабелле вывалила. А ей дальше что? У них дом, семья, дети. Родители и ее, и его живут с ними там все вместе: усадьба огромная. И вот представляете, она узнает все это. Что ей делать? Остается уходить или выгонять его, делить все, разрушать семью, или же терпеть и мириться с этим. Но это ведь тоже не жизнь. Я подумала, что неправильно все это разрушать. Понимаете меня?

Я молча посмотрел на нее, не ответил ничего. Понятия не имею, как бы сам поступил в такой ситуации, но не хотел ни осуждать, ни хвалить Элен. Она, видимо, прочитала это в моих глазах и сказала, словно оправдываясь:

— Но вы не думайте, Сергей Николаевич. Я поговорила с ее мужем наедине, сказала, что все знаю, и попросила его, чтобы он, если не может прекратить интрижку, хотя бы делал так, чтобы не попадаться людям на глаза в ресторанах и других общественных местах. Или же, если он настолько любит эту молодую девушку, ему нужно как-то с Мирабеллой по-человечески поступить: поговорить и все остальное, но нельзя вот так и дальше себя вести.

— А он что? — спросил я.

— Понял. И больше о нем никаких ни слухов дискредитирующих, ничего не было. У них нормальная семья до сих пор. Однажды мы с ним случайно пересеклись, и он сказал: было какое-то словно временное помутнение, небольшая интрижка и все. А дальше они расстались, и он больше себе такого никогда не позволял. Я честно скажу: если это все действительно так, то я рада, что тогда ничего не сказала и не разрушила их семью.

— Вы считаете, что мне ничего не нужно предъявлять Наилю? — без обиняков спросил я, и кривоватая ухмылка появилась на моем лице.

— Не совсем так, — осторожно подбирая слова, проговорила Элен, — скорее, вам нужно немного присмотреться к нему. Понаблюдать за ним какое-то время. У каждого человека есть мотивация. Вам нужно понять, что заставило его соврать вам.

— Угу, пока я буду присматриваться, он меня уже по-крупному подставит, — буркнул я недовольно, хотя в душе понимал, что она отчасти права.

Однако перед глазами встала рыдающая Ирина, резиновая улыбка Михайленко, который заглянул ко мне перед операцией подбодрить и сказать, что все пройдет хорошо. Лысоткин, который выступал с докладом по моим данным…