Книга Двадцать два несчастья. Том 7, страница 36 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

А я откинулся на стуле и устало потер лицо ладонями. Не успел одного червя вынуть, а на подходе, похоже, целая серия.

Но это все в понедельник. А мне пора собираться в Казань.

На следующее утро я смотрел на Пивасика и Валеру, которые наперегонки наяривали пшенную кашу из одной тарелки, и ощущал себя печальным Чернышевским. То есть мучительно размышлял над извечным русским вопросом «что делать?» — клетку-то я забыл у Венеры. И теперь совершенно не представлял, как буду перевозить сусликов в Казань. С Валерой особых проблем возникнуть не должно было, переноска на месте, а вот как транспортировать Пивасика — я понятия не имел.

И оставить здесь мне их было не у кого. У Венеры сейчас и так ситуация сложная, к тому же она живет в амбулатории, а не дома. Тащить Пивасика туда, после того как меня чуть не уволили за нарушение санэпидрежима в моркинской больнице — это уже совсем наглость. Кто-нибудь да настучит. Тот же Ачиков не дай бог узнает. Причем в данном случае пострадаю не столько я, сколько Венера. Мы уже это проходили с Фроловой.

Кстати, здесь следует отметить, что Сашуля-таки передумала и премию Фроловой выдадут. Так что Полина, отделавшись небольшой паникой, осталась в довольно неплохом материальном плюсе.

Как в народе говорится, на ловца и зверь бежит: с улицы послышалось яростное гудение машины. Я выглянул — это оказался Анатолий. Он вышел из машины, гулко хлопнув дверью, закурил и помахал мне.

— Сергей Николаевич! — закричал он, отчего-то радостно улыбаясь. — Тут это, идите сюда.

— Сейчас! — крикнул я в ответ. — Куртку только надену.

Накинув на себя пуховик и шапку, я вышел на дорогу к машине. Мы поздоровались с Анатолием за руку, и он сказал:

— Тут это… — и запнулся.

— Что? — не понял я.

В этот момент из машины вылезла донельзя красная и смущенная Фролова.

— Доброе утро, Сергей Николаевич, — сконфуженно пролепетала она. — Извините, пожалуйста, что нагрянули. Просто я же знаю, что вы сейчас уезжаете в Казань. Поэтому мы спешили… это я уговорила Анатолия подкинуть меня…

— Что-то случилось? — напрягся я.

Я-то уже был, по сути, на чемоданах. Оставалось закинуть вещи и сусликов в машину, и ехать. Просто хотел неспешно, в удовольствие допить чай и ждал, пока он чуть остынет. Да и сусликам подкрепиться на дорожку надо было.

— Да нет, я это… — Она опять замялась.

— Да говорите уже! — не выдержал я. — Что-то с Борькой?

— Нет, что вы! Там это… ну, ваша Танюха… с подружками, которые мне передали кучу вещей… Передайте, пожалуйста, спасибо им большое.

— Хорошо, — удивленно кивнув, сказал я. — Передам.

Но тут Фролова жахнула контрольный:

— А вы не могли бы им передать еще и вот это? — Она с трудом вытащила из багажника две огромные ведерные корзины, полностью заполненные куриными яйцами. Здесь вперемешку были и мраморно-белые, и темно-терракотовые: от такого изобилия у меня аж глаза полезли на лоб.

— Что это? — вытаращился я и, не удержавшись, прокомментировал: — Ого.

— Яйца, — просто ответила Фролова и с облегчением поставила их передо мной на землю.

Анатолий радостно, как конь, заржал на заднем плане.

— Я вижу, что яйца, — хмыкнул я. — А зачем?

— Ну, вы же поедете сейчас к себе в Казань, — как само собой разумеющееся объяснила Фролова. — А они же там живут… в городе. Ну и, сами подумайте, какие там у них, в этих сетевых магазинах, яйца. Ерунда там, а не яйца. Они и несвежие какие-то. А может, даже с химикатами. Сейчас все, говорят, с химикатами продают. А вот эти яйца — экологически чистые. Курочки наши ходят во дворе, кормятся чистым зерном, жмыхом и вареной картошкой.