Книга Двадцать два несчастья. Том 7, страница 26 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Кто-то из «женихов» подарил? — усмехнулась Швец.

— Видели б вы этих ее «женихов». — Стас скривился, а затем нахмурился и повернулся к Фроловой. — Позвольте-ка.

Он сунул флакон в пакетик, который был у него в кармане, и пояснил:

— Вещественное доказательство. Вполне вероятно, у кого-то украли. Нужно проверить заявления.

Швец взглянула на часы и обратилась ко мне:

— Сергей Николаевич, а сейчас отвезите меня, пожалуйста, обратно в управление образования, потому что скоро ВКС.

Мы распрощались со Стасом, сели в машину и поехали обратно в Морки.

Закончив с формальностями по опеке над Борькой, мы с Фроловой поехали на работу.

В больнице она сразу же убежала куда-то, а я неспешно шел по больничному коридору к своему рабочему месту.

И вдруг Система самопроизвольно активировала диагностику коренастого мужчины у стены. От неожиданности я чуть не шарахнулся, но вовремя взял себя в руки. Присмотрелся к мужику. На вид я бы дал ему лет пятьдесят с небольшим, лицо его было землистым и давно не бритым, с мокрым от испарины лбом.

Мужик прижимал широкую ладонь к правому боку и неглубоко, осторожно дышал. Так дышат те, кому больно при каждом вдохе. Рядом сидела невысокая женщина в темном шерстяном платке, крепко придерживавшая его за локоть.

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 37,4 °C, ЧСС 98, АД 130/85, ЧДД 20.

Обнаружены аномалии:

— Гидатидная киста (паразитарная полость) печени, сегменты VII–VIII, 9,1 см. Тип CE3b (активная стадия с дочерними пузырями).

— Истончение перикисты (наружной фиброзной оболочки). Киста напряженная. Риск спонтанного разрыва — высокий.

— Эозинофилия (повышение клеток, характерное для паразитарной инфекции).

Я остановился и напрягся. Девятисантиметровая киста в печени, причем в активной стадии и с тонкой, как яичная скорлупа, стенкой? Хуже, пожалуй, некуда.

— Что беспокоит? — спросил я, присаживаясь перед ним на корточки.

Мужчина поднял на меня мутноватые, воспаленные от недосыпа глаза и прошелестел тихим голосом:

— Бок. Полгода ноет, но было терпимо. Вот только этой ночью прихватило так, что Леська сказала, хватит дурить, поехали в больницу.

Женщина в платке энергично кивнула, подтверждая, что именно так она и сказала. Хорошо, что сказала — одинокий мужик, скорее всего, с такой кистой терпел бы до разрыва, потому что «само пройдет» и «чего зря мотаться». Слыхал я и версию, что «доктора не лечат, а только калечат».

— Скотину держите? — спросил я.

— А то! — гордо сказал мужик и скривился от боли. — Двадцать голов овец.

— Собаки?

— Три собаки при дворе, — ответила женщина и представилась: — Меня, кстати, Олесей зовут. Жена я Гришкина. А это сам Григорий. А вы?

— Сергей Николаевич Епиходов.

— А! — обрадовалась она. — Тот самый доктор из города?

— Вроде того, — кивнул я и опять посмотрел на мужика. — Скажите, Григорий, а вы овец сами забиваете?

— Ну а как еще? — Мужик слегка пожал плечами, тут же поморщившись от движения. — В район не повезешь же. Из-за ерунды такой зачем мотаться.

Я взял его запястье, нащупав частящий, напряженный пульс и посчитал, подтверждая данные Системы — около ста. Подметил, что кожа влажная, липкая. Температурка 37,4 °C невысокая, но упрямая. Такая говорит, что организм тихо с чем-то воюет — и, судя по всему, проигрывает.