Книга Двадцать два несчастья. Том 6, страница 84 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Понял. — Ямашев нахмурился и коротко мотнул головой.

— Второе: покой. И я имею в виду настоящий покой, а не «буду поаккуратнее», понятно, Йыван? Никаких бросков, рывков, работы над головой минимум три–четыре недели.

— А дрова как колоть?

— Про топор забудьте на месяц. Замах при колке проходит как раз через болезненную дугу, и каждый удар вгоняет головку кости обратно в ловушку. Попросите сына или соседа.

Он нахмурился, но кивнул. Зима без рабочей руки — серьезно, однако хроническая боль до конца жизни хуже, и по глазам я видел, что до него это дошло.

— Обезболивающие может какие-нибудь есть, доктор? — спросил он.

— Короткий курс противовоспалительных, строго по схеме, которую я распишу. «Мелоксикам», семь с половиной миллиграммов, раз в сутки, не больше десяти дней. Местно — холод первые три–четыре дня, потом сухое тепло. Но главное не в таблетках, Йыван.

— А в чем тогда? — удивился он.

— ЛФК. Лечебная физкультура. Начинать через пару недель, когда спадет острое воспаление. Сначала пассивные упражнения, потом укрепление манжеты и стабилизаторов лопатки. Без этого боль вернется даже после идеального лечения, потому что слабые мышцы снова позволят головке уходить куда не надо.

Я сделал рекомендации, стараясь писать разборчиво, потому что в сельских условиях каждая буква, вписанная доктором, на вес золота. Ведь иначе часто и переспросить некого — до ближайшей поликлиники два часа по разбитым дорогам, и пациент либо сделает то, что написано на бумажке, либо пойдет к знахарке. Второй вариант, при всем уважении к народной медицине, надостную мышцу не починит.

— И профилактика на будущее, — добавил я, закрывая карту. — Обязательно разогревайте плечевой пояс перед любыми бросковыми движениями, Йыван. Укрепляйте глубокие мышцы манжеты — те самые, что держат сустав изнутри, — вместо бицепса.

— Как?

— Советую упражнения с резинками. — Я продолжил объяснения, демонстрируя движения. — Они должны быть эластичные. Работайте с ними медленно и регулярно, по десять минут в день. И аккуратно! К примеру, если плечо щелкает, тянет или хрустит — это не пустяк, это сустав предупреждает, что ему плохо. Понятно?

Йыван кивнул, встал и аккуратно подвигал рукой. Я посмотрел на него — крепкий, сильный мужик, привыкший к тяжелому труду и убежденный, что его тело будет служить вечно, как какой-нибудь трактор. Только вот трактору меняют запчасти, а плечевой сустав в районной больнице не поменяешь.

— Вам не пятнадцать, Йыван, — сказал я напоследок. — И так уж вышло, к сожалению, что суставы об этом узнают раньше, чем голова.

Он без обиды, скорее, с признанием очевидной истины, безрадостно усмехнулся и вышел, прижимая к себе листок с рекомендациями.

Лариса Степановна, успевшая за время приема дожевать вторую «Коровку», проводила его глазами и шепнула мне:

— Ямашев этот — зять Петрухиных с Кукмарина. Жена его, Мария, в нашей столовой работает. Пять лет назад у них корова теленка задавила, так он две недели не разговаривал.

— Лариса Степановна, — вздохнул я, — при чем тут корова?

— Ни при чем, — легко согласилась она. — Следующего запускать?

Следующих оказалось трое, и ни один не задержал меня надолго.

Нину Павловну — худенькую женщину шестидесяти двух лет с артериальной гипертензией второй степени — я принял за двадцать минут. Система подтвердила: давление сто пятьдесят восемь на девяносто пять, гипертрофия левого желудочка, начальная ретинопатия. Анамнез стандартный для моркинского контингента: гипертония десять лет, препараты принимает «когда давит», забывает чаще, чем помнит, солит щи «как мама учила», а мама, судя по всему, учила так, что хватило бы на засолку огурцов в промышленных масштабах.