Онлайн книга «Двадцать два несчастья. Том 6»
|
— Ты понимаешь, Сережа, — перешла она с шутливого тона на серьезный. — Увольняют меня! — Как это увольняют? Почему увольняют? — А помнишь, я на операцию пошла? Палец у меня гнил? — Конечно помню, — кивнул я. — Это же я вас уговорил идти… — Так вот. На мое место, пока я болела, взяли Зухру. Она, конечно, моет плохо, ленивая, хитрая. Но у нее трое детей. И она молодая. И, в общем, Харитонов решил ее оставить, а меня на пенсию отправить. Я же пенсионерка. Мол, у тебя все равно пенсия есть, а ей как-то надо троих детей поднимать… Она тяжко вздохнула и добавила: — И я теперь не знаю, что будет. У меня почти вся пенсия уходит за съем койко-места. И немного на продукты остается. А на зарплату я живу. И носки какие иногда подкупить надо, и за телефон заплатить, и мыло-шампунь надо. Сам понимаешь. Иногда даже конфеты себе покупала. С каждой зарплаты, как штык, триста граммов «Мишка на севере». Шикардос! Она снова вздохнула: — А теперь уже все. — Посмотрела куда-то в пустоту невидящим взглядом и пожаловалась: — И хозяйка намекнула, что цену со следующего года поднимать будет. И как я все это потяну, не представляю даже… У меня аж сердце острой болью зашлось: — Это из-за меня… — Да что ты, Сережа! — всплеснула руками тетя Нина. — Ты правильно меня на операцию тогда отправил! Мне Маринка Носик объяснила, что я вообще без руки могла остаться. Просто не повезло… Я бросил взгляд на ее корзиночку для продуктов. Там сиротливо лежала четвертинка черного хлеба, пакет кефира, две луковицы и пачка самой дешевой светлой гречки. Негусто. — И что вы планируете делать дальше? — спросил я, не в силах отвести взгляд от ее продуктовой корзины. — Надо искать койко-место подешевле, — пожала она плечами. — И новую работу. Мне подсказали, сейчас на ж/д вокзал уборщица требуется. Правда, там тоже молодых берут. Но схожу, попробую. Я внутренне ужаснулся. Хрупкая немолодая тетя Нина будет мыть огромный вокзал? Она же не потянет это физически! И надо было всю жизнь проработать, чтобы в старости вот так коротать свои дни. Решение пришло моментально. — Так, тетя Нина, — решительно сказал я. — Когда вас увольняют? — Скоро, — вздохнула она. — Вы мне конкретную дату скажите! — Две недели еще есть, — печально скривилась она. — Не дал мне Харитонов, гад такой, до Нового года ровно месяц доработать. Премию и тринадцатую платить не хочет… Сэкономить решил… — Отлично! — сказал я, и тетя Нина посмотрела на меня удивленно. — Что? — В общем, план такой, — пояснил я. — Две недели вы спокойно и тихо отрабатываете и пакуете сумки. Вещей у вас много? — Домашних? — Да, домашних, — кивнул я. — Да какие там вещи? — Плечи тети Нины опустились. — Одежа только, чашка-ложка. У меня ведь даже одеяла своего нету. Мне хозяйка квартиры дает. Что там мне собираться? Нищему собраться — только подпоясаться… — Вот и ладненько, — сказал я, вытащил из кошелька четыре пятитысячных купюры и дал ей. — Вот… — Что это?! — возмутилась она. — Я не возьму! Пусть я нищая, но гордость у меня есть, и до того, чтобы просить милостыню, я еще, слава богу, не дожилась! Глаза ее горели гневом. — Тетя Нина! — рыкнул на нее я строгим голосом. — А ну тихо! Слушайте меня сюда! Это аванс. — Аванс? — удивилась она. — Что за аванс? — Да, аванс, — кивнул я. — В общем, рассказываю. Только поклянитесь, что никому! |