Книга Двадцать два несчастья. Том 6, страница 20 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Еще через пять минут открылась дверь в коридор, и оттуда вышла медсестра в зеленом хирургическом костюме.

— Епиходова Вера Андреевна?

Серегина мать вздрогнула и встала — резко, будто ее подбросило.

— Я.

— Пройдемте, пожалуйста.

Мы с Николаем Семеновичем тоже поднялись и переглянулись.

— Сопровождающие остаются здесь, — сказала медсестра мягко, но твердо. — Пациент проходит один.

Вера Андреевна обернулась. В ее глазах было то, что я видел у десятков пациентов перед операциями: смесь страха, смирения и облегчения, что наконец-то скоро все закончится.

— Все будет хорошо, мам, — сказал я. — Через полчаса увидимся.

Она кивнула, а Николай Семенович шагнул к ней и коснулся плеча.

— Потерпи, Верочка, — сказал он. — Это быстро.

Вера Андреевна улыбнулась — криво, неуверенно, губы ее дрожали — и пошла за медсестрой. Дверь за ними закрылась, и мы с отцом остались вдвоем в зоне ожидания.

Николай Семенович сел обратно на диван, я — рядом с ним, и несколько минут мы провели в тишине.

Мимо прошла пара: мужчина лет сорока вел женщину с повязкой на глазу, она улыбалась, а он придерживал ее под локоть. Я проводил их взглядом и подумал: через полчаса мы будем выглядеть так же.

— Долго они там возятся, — нервно сказал Николай Семенович минут через пять. — Ты говорил, быстро будет.

— Но это правда быстро, пап. Двадцать минут сама операция, плюс подготовка.

Он кивнул, но по лицу было видно, что не верит. Для него любое время без супруги — вечность, это я уже понял. Всю жизнь вместе, и это, конечно, кольнуло мне сердце. Хотел бы и я так с Беллой. До самой смерти вместе чтобы… А ведь скоро мне ехать в Москву на годовщину ее смерти.

Взгрустнулось, и, чтобы отвлечься, я достал телефон и открыл было браузер, но тут же закрыл — читать не хотелось, думать тоже, хотелось только одного: чтобы открылась дверь и вышла медсестра со словами «все прошло успешно».

— Сынок, — сказал вдруг Николай Семенович.

— Да?

— Ты хорошо сделал, что приехал.

Я посмотрел на него, но он отвернулся, избегая моего взгляда.

— Мать места себе не находила, а тут ты позвонил, сказал — приеду, отвезу. Она сразу успокоилась.

— Да что там, пап. Нормально.

— Нормально. — Он хмыкнул. — Раньше ты бы и не приехал, просто сказал бы, мол, сами справитесь.

Я промолчал, потому что он был прав. Прошлый Серега не приехал бы, играл бы в карты в притоне Михалыча или гужбанил с Костяном и его веселыми девочками, отмахиваясь от родительских звонков. А если бы даже приехал, то с похмелья, злой, раздраженный, и Вера Андреевна нервничала бы еще больше.

— Я изменился, пап, — сказал я. — Повзрослел, наконец-то, наверное.

— Вижу. — Он помолчал, а потом добавил совсем тихо: — Спасибо.

Я не нашелся что ответить и просто кивнул.

Прошло еще десять минут, прежде чем дверь вдруг открылась и вышла та же медсестра.

— Родственники Епиходовой?

Мы оба вскочили.

— Операция прошла успешно. Пациентка сейчас в комнате восстановления, отдыхает. Минут через двадцать сможете ее забрать.

Николай Семенович выдохнул так, будто держал воздух все это время, и я почувствовал, как отпускает напряжение в плечах, которого даже не замечал.

— Спасибо, — сказал я.

Медсестра кивнула и ушла.

Мы снова сели, но теперь было легче: диван стал мягче, свет теплее, даже рыбки в аквариуме, казалось, начали плавать довольно-таки бодренько.