Книга Двадцать два несчастья. Том 4, страница 39 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ой, смотри! — воскликнула Маруся и схватила самодельную вазочку из ракушек, которая всегда стояла у меня на полке. — Это же я папе подарила! Сама ее сделала! А ракушки мы с ним вместе собирали. Когда летом в Крым ездили. Ходили тогда по берегу вдвоем. Мама и Сашка тогда обгорели и остались в пансионате, а мы пошли. Мы всегда с ним вдвоем любили гулять… он мне во время этих прогулок про медицину рассказывал и случаи всякие смешные из своей практики… так я и влюбилась в медицину и решила стать врачом, а потом — ученым…

Она грустно погладила вазочку и поставила ее на место.

— Забирай, — сказал я.

— Но это же я ему подарила! — воскликнула она. — Как я обратно подарок заберу?

— Отца больше нет, — тихо сказал я и добавил: — Ты думаешь, Ирина ее сохранит и не выбросит на помойку?

Маруся кивнула и торопливо сунула вазочку в карман пальто.

Она начала смотреть дальше, а я включил компьютер. Пока он загружался, Маруся издала восхищенный возглас:

— Ой, смотри!

Она вытащила с нижней полки пухлый старый фотоальбом и начала листать его. Я вспомнил его. Тогда были еще пленочные фотографии. И сначала Белла, а потом я их туда складывали.

Маруся выдохнула:

— Смотри!

Я подошел и заглянул — от увиденного у меня аж сердце пропустило удар: с фотографии на меня смотрели все мы, наша семья. Улыбающаяся Белла в синем джинсовом сарафане, я, еще не старый, Сашка, насупленный, в ковбойской шляпе, которую я привез ему из командировки в Америку, Маруся, маленькая, в смешном платьишке с рюшами и белых гольфиках. На голове у нее был огромный розовый бант.

— Это мы в парк Горького ездили, — улыбаясь сквозь слезы, рассказывала Маруся. — Всей семьей. Мама еще была жива.

— Можно я себе сфотографирую? — спросил я. — На память. У меня же тоже ни одной фотографии Сергея Николаевича не осталось.

На самом деле я хотел именно эту фотографию, где Белла и дети.

— Да, конечно, — кивнула Маруся. — Может, лучше, где он постарше?

— Нет. Я эту хочу. Он тут такой счастливый.

Она не возражала, и я сфотографировал на телефон.

Теперь у меня будет наш снимок!

Если бы мне раньше кто-то сказал, что я, достигнув в жизни таких высот, буду воровато сохранять на телефон старые фото и радоваться этому до слез, не поверил бы. Но что поделать, жизнь — такая штука, никогда не знаешь, что дальше будет.

Пока Маруся возилась с книгами, торопливо пересматривая и откладывая некоторые в сторону, я наконец влез в компьютер и ахнул — он был абсолютно пуст! Кто-то тщательно все подчистил, и это явно был не я. В прошлый раз я скопировал на флешку данные, но, конечно же, не все. Все не вместились. Сейчас хотел закончить. Но не успел.

Ирина, Ирина, кого же ты впустила сюда? Вряд ли ты сама это все сделала.

Я вздохнул и выключил компьютер.

— Что там? — рассеянно спросила Маруся.

— Да думал скачать несколько книг, у Сергея Николаевича целая подборка была в электронном виде. И диссертаций. Ничего нет, все удалено.

— Это Ирина все удалила, она никогда не любила моего отца, — печально произнесла Маруся. — Но только он этого не видел. А когда Сашка ему сказал, решил, что мы из ревности. Они тогда сильно рассорились, наговорили друг другу много лишнего. Сашка ушел. И я вместе с ним. После того мы с отцом больше не виделись. Даже с днем рождения друг друга не поздравляли.