Книга Двадцать два несчастья. Том 4, страница 122 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Реновировали, реновировали, да не выреновировали!

К чему это было сказано, я не уразумел, поэтому со вздохом закрыл дверь в ванную и в блаженной тишине принялся умываться и чистить зубы, не забывая покачиваться на носочках.

После всех утренних процедур я отправился на пробежку.

У подъезда меня уже поджидала Танюха:

— Привет, добрый доктор Айболит! — язвительно приветствовала она меня. — Как там твоя веселая ферма?

— Процветает, — с важным видом ответил я. — Кактусы колосятся, Пивасик матерится, а Валера страдает.

— Осталось тебе еще корову для полного счастья завести, — хохотнула Танюха, не удержавшись. — И тыквы.

— Завтра в Морки уеду и сразу все заведу, — пообещал я, вызвав у соседки очередной приступ веселья.

— Догоняй! — решил прервать излишнее ликование я и первым рванул к парку.

— Да погоди ты, Серый! — Танюха бежала за мной, почти уже не отставая, и лишь обильный пот на лбу и висках свидетельствовал о том, что эти метры даются ей ой как непросто.

Возле приснопамятного дуба я остановился, давая нам передохнуть, и заработал руками вправо-влево.

— Так что ты с Пивасиком решил? — не унималась настырная соседка.

— Не знаю еще, — отмахнулся я и начал делать наклоны.

— В каком смысле не знаешь⁈ — возмутилась она, тоже делая наклоны, но не так глубоко, как надо. — Еще раз говорю — ни Пивасика, ни Валеру я брать к себе надолго не буду. Сам завел, сам и разбирайся теперь!

— Но ведь не могу я его выпустить на улицу! — раздраженно сказал я. — Попугай — птица теплолюбивая и к тому же домашняя. Кроме того, он уже немолодой. И вот как его выгнать в ноябре на улицу? Это как минимум негуманно!

— В приют сдай, — немного подумав, сказала Танюха, — есть же приюты для животных.

— Это для собак и котов приюты, — ответил я и сделал несколько глубоких приседов. — Не слышал, чтобы туда попугаев брали.

— А как ты его в Морки повезешь? — не унималась Танюха, и, не удержавшись, опять хихикнула. — В ящике?

— Клетку покупать надо, — буркнул я.

— И подлечи его, — добавила Татьяна. — А то не довезешь до Морков, он у тебя сдохнет.

Танюха была права: у Пивасика, судя по всему, глисты и блохи. Кроме того, не будет же он действительно сидеть в ящике. Нужна клетка, причем срочно.

Поэтому сразу после пробежки я отправился прямиком в зоомагазин, где выбрал облегченную переноску для Валеры, а также небольшую клетку, глистогонное, средство от блох, и пачку гранулированного корма для попугайчиков.

— Я смотрю, вы хозяйством все обрастаете, — с усмешкой заметила знакомая продавщица, у которой я в прошлый раз брал лоток для Валеры (кстати, еще ж и лоток придется везти с собой! И наполнитель). — Попугайчиков завели?

— Один у меня, — ответил я совершенно безрадостным голосом. — Залетный.

— Если волнистый, то один скучать будет, — укоризненно покачала головой женщина. — Нужно, чтобы пара была.

Я внутренне содрогнулся: тут и одного Пивасика вполне хватает, а если их таких сразу двое будет — я вообще повешусь. Представил, как общипанный Пивасик вместе с такой же общипанной попугаихой в два голоса хрипло распевают «Я бычок подниму, горький дым затяну, покурю и полезу домо-о-ой…» или «Голуби летят над нашей зоной, голубям преграды в мире не-е-ет!» — и от такой перспективы мне чуть дурно не стало. Аж передернуло.