Книга Двадцать два несчастья – 3, страница 35 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Не влезет, — авторитетно сплюнул лысый Витек. — Два раза ехать придется. А то и все три.

Но никто из присутствующих даже не подумал делать ему замечание, потому что все поняли, что мы не шутим.

— Потгясающе! — пробормотал главный босс.

Он быстро распорядился, сотрудники заметались, и стали бодро помогать парням Михалыча переносить коробки с БАДами.

Главный босс, мысленно подсчитывая прибыль и свой личный бонус, посмотрел на меня практически влюбленным взглядом. Эмпатический модуль, по крайней мере, заверил меня в этом.

И я решил воспользоваться моментом, потому что было бы глупо сделать иначе:

— Извините, э…. — Я покрутил пальцем в воздухе.

— Гоман Гоманович, — проблеял тот картаво. — А вы?

— Сергей Николаевич. Так вот, Роман Романович, я сразу уточню. Какая премия полагается за реализацию такого объема продукции в столь сжатые сроки?

Босс поперхнулся воздухом и побагровел. К нему тут же бросился один из подчиненных клерков и что-то торопливо зашептал на ухо. Тот побагровел еще сильнее. Наконец, он взял себя в руки и выдавил:

— Никакая не полагается! Тем более вы, Сеггей, на испытательном сгоке!

Я машинально отметил пульсирующую жилку на его виске и покрасневшие склеры глаз. Классический гипертоник, который с большой вероятностью через пять-семь лет окажется на столе у кардиохирурга, если не возьмется за свое здоровье.

— Ладно. — Я посмотрел на клерка-шептуна. — Так, ради интереса. Сколько в среднем продает ваш дистрибьютер в месяц?

Шептун бросил на босса умоляющий взгляд, но, так как тот не предпринял никаких действий, чтобы спасти подчиненного, пробормотал:

— Двести банок. Плюс-минус. По крайней мере, таков план.

— Так… — задумавшись, я решил уточнить: — А в коробке сколько?

За нашим общением с интересом наблюдали не только сотрудники корейской компании, но и парни Михалыча, переставшие носить коробки. Клерк-шептун побледнел и судорожно сглотнул. Роман Романович застыл, словно статуя, только желваки заходили на его скулах.

— Сто банок, — тихо произнес он.

Я кивнул — значит, не ошибся в своих расчетах.

— То есть получается, я вам сейчас сделаю выручку за два года?

У клерка хватило сил только слабо кивнуть. Под многообещающим взглядом босса он аж весь съежился. А остальные мелкие клерки бочком, бочком и прыснули от греха подальше из помещения куда-то в коридор.

Мы остались одни: я с братками, большой босс и клерк-шептун.

Настало время борьбы за справедливость.

— И мне за это все равно ничего не положено, да?

Клерк покраснел, но мужественно продолжал кивать, одновременно мотая головой.

— Понятно, — сказал я и добавил: — Чингиз, заносите все обратно!

— В смысле, обратно? — не понял тот. — Да мы его до завтра все раскидаем! Пацаны ждут же.

— Ты же сам видишь, — продолжал я нагнетать. — Руководство не считает двухлетнюю выручку за день достойным достижением, которое поощряется премией. Так что БАДы пацанам отменяются. Сегодня. А завтра я найду пацанам нормальные БАДы, а не это корейское…

Договаривать я не стал, чтобы не сжигать мосты.

Чингиз медленно развернулся и рявкнул, глядя на главного менеджера:

— Слышь, Гоман Гоманыч, ты че, опух? Я тебе щас глаз на жопу натяну, и ты сразу все правильно посчитаешь! Дай Серому его премию, и мы поехали. У нас еще корпоратив сегодня!