Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 50 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Харитонов, Бойко и гиалуроновая женщина-пупсик подобострастно похихикали.

Остальные зашушукались, а Зухра Равилевна, начальник отдела кадров, ответила, раскрывая папку с моим личным делом, которую подсунула председателю:

— Все верно. Он самый.

— Тогда, Епиходов, мы поговорим о вашей некомпетентности и поведении, — растянул губы в резиновой усмешке председатель, без особого интереса, механически перелистывая листы в папке.

Эх, была не была! Они ведь мне заочно приговор уже вынесли, так что я теряю?

Ничего. А в том, что на меня где сядешь, там и слезешь, и что терпеть произвол я не буду, они сейчас убедятся.

И я сказал:

— Можно и поговорить. Но прежде, чем говорить о моей некомпетентности, давайте обсудим вашу. Кто за, кто против, воздержался?

Я обвел взглядами присутствующих.

У всех были крайне удивленные лица, словно перед ними кто-то громко испортил воздух.

Но сейчас я чуть сгущу краски, и им станет еще лучше.

— Приговор, я так понимаю, уже даже в протокол впечатан. Да? О том, что Епиходов виновен? Именно Епиходов, а не Харитонов и не другое руководство больницы? Это сейчас новые поправки в Трудовой кодекс прошли? Вы на них основываетесь? Или вы планируете на моем примере создать новый прецедент и уже потом все туда вносить будете? Ну так я вам напомню, что у нас не прецедентное право.

Такие люди очень не любят, когда кто-то начинает говорить об их собственной ответственности. Они ожидали совсем другого: быстренько закончить с алкашом и пойти всем вместе в ресторан, а потом и в бани завалиться ради культурного досуга.

Но алкаш оказался строптивым, а потому по мере того, как я говорил, лицо толстяка наливалось краской, дамочка-пупсик бледнела и в немом испуге кусала гиалуроновые губы. Я уже даже испугался, что сейчас она ее прокусит и гиалуронка с шипением начнет капать на полированную поверхность стола, на документы. Но нет, обошлось.

Система мелькнула новыми данными: у председателя пульс подскочил до девяноста восьми, у Харитонова — гнев, подавленный с трудом, а вот у заместителя председателя — легкое любопытство и даже что-то вроде одобрения. Интересно.

— Что вы себе позволяете! — рыкнул председатель.

— В принципе, все себе позволяю, — душевным голосом сообщил ему я. — Кроме пива. Толстею я от него.

А затем отбросил дурашливость и, задумчиво обведя взглядом их лица, протянул:

— Вот только не пойму, а где председатель профсоюза?

Лица у присутствующих опять вытянулись, и я подумал, что если попровоцирую еще, то к концу заседания у них будут морды длиной как борода Карабаса-Барабаса.

— А вы уволены и автоматически исключены из членов профсоюза, — выдавила из себя «умную» мысль Зухра Равилевна.

— Да ладно! — покачал головой я. — А где уведомление о том, что я там уже не состою?

Кабинет накрыла тишина.

Кадровичка принялась торопливо листать мое дело и вдруг расцвела:

— А вы не состоите в профсоюзе! — Она почти взвизгнула, преданно заглядывая в глаза председателю. — С 2020 года, когда ковид был, вы не платите взносы, и вас отчислили. Я могу и протокол с перечнем тех, кого отчислили, предоставить!

Председатель приосанился, оглядывая зал.

— Ну, если это клоунское выступление окончено, может, все-таки приступим к работе? — Он выдержал паузу. — Или у нас вторая часть кордебалета?