Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 140 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Жировая дистрофия печени: тенденция к снижению стеатоза. Первичные биохимические показатели улучшились, воспалительный компонент уменьшился. Фиброз F1 — без изменений. Печеночные ферменты приближены к норме.

— Углеводный обмен: инсулинорезистентность снижена на 18%. Преддиабетическое состояние сохраняется.

— Бронхолегочная система: обструкция уменьшилась. Мукоцилиарный клиренс восстанавливается. Сатурация: 96% (было 93%).

— Реология крови: вязкость в пределах нормы. Риск тромбообразования снижен на 31%.

— Масса тела: 124,3 кг (было 129 кг). Соотношение мышечной и жировой ткани улучшается.

Ключевые показатели:

— Без алкоголя: 312 часов.

— Без никотина: 312 часов.

— Уровень кортизола: снижен на 58%.

— Качество сна: улучшено на 65% (средняя продолжительность: 8 часов 2 минуты; средняя вариабельность сердечного ритма ( HRV): 51).

— Физическая активность: регулярная.

Системная оценка: организм вышел из критической фазы. При сохранении текущего режима прогноз будет пересмотрен в сторону увеличения.

Окно мигнуло и свернулось. За какие-то две недели я вывел организм из штопора и добился почти года жизни. Причем это не какая-то магия или чудо-таблетки, просто биология: убери яды, дай нормальную еду, сон, движение — и организм начинает чинить сам себя.

— Ну, что там? — не выдержала Танюха.

— Сто двадцать четыре, — сообщил я, возвращаясь в реальность. — Еще почти два кэгэ сошло, но чистым жиром около килограмма, думаю.

— Ура! — Она хлопнула в ладоши. — Мы молодцы!

— Мы на правильном пути, — поправил я, но против воли улыбнулся.

Вернувшись домой, принял контрастный душ и занялся завтраком: яичница с зеленью, луком и помидорами, бутерброд с брынзой. Ничего сложного, но сытно и без лишних углеводов. Потом насладился чашечкой свежесваренного кофе.

Валера к этому времени все-таки выполз из лежанки и уставился на меня с немым укором. Взгляд был примерно такой: «Ты вчера наговорил мне гадостей, а я, между прочим, очень ранимый котик».

— Доброе утро, — сказал я, накладывая ему корма в миску. — Как спал?

Валера соизволил признать, что спал неплохо. Подошел к миске, понюхал, посмотрел на меня еще раз — мол, этим не откупишься — и все-таки принялся за еду, урча и фыркая. Его больной глаз выздоровел и полностью открылся, шерсть начала отрастать и поблескивать. Крепчал паразит, ничего не скажешь.

Допив кофе, я отправился в больницу, чтобы увидеть Диану и поговорить. Объясниться, извиниться за Валеру, пригласить куда-нибудь — загладить вчерашний провал. Вчерашняя встреча, точнее ее финал, не давала покоя. Так оставлять нельзя.

К моему удивлению, прямо в коридоре четвертого этажа я наткнулся на тетю Нину. Одна рука у нее была замотана свежими бинтами, из-под которых торчали кончики двух пальцев. Второй рукой она энергично размахивала перед носом полной женщины со шваброй, что-то втолковывая той свирепым полушепотом.

Но при виде меня тетя Нина расцвела улыбкой.

— О, привет, Джимми-Джимми! — усмехнулась она и продемонстрировала забинтованную руку. — А я вот, вишь, однорукая теперь! Как Терминатор!

— Сделали-таки операцию? — Я одобрительно кивнул, разглядывая повязку. Чистая, наложена грамотно, признаков воспаления не видно. — Ну и правильно. Немного потерпите, зато потом будете как новенькая.